Будет лучше, если никто из многочисленных слуг не сможет подслушать их разговор, что бы он там ни собирался сказать ей.
Но едва пальцы ее выпустили дверную ручку, как она шмыгнула мимо него и в мгновение ока оказалась в другом конце комнаты, так что теперь их разделяло безопасное для нее расстояние, да еще и кресла к тому же.
Его этот обходной маневр, похоже, позабавил, но смеяться над ней он не стал.
– Я как следует обдумал все после того, как ты уехала из Лондона, - начал он.
Да и она передумала немало, вот только какой смысл говорить об этом?
– Я вовсе не собирался целовать тебя, - продолжал он.
– Нет! - воскликнула она слишком уж громко. - То есть, конечно, не собирался.
– Но раз уж я… раз уж мы…
То, что он заговорил во множественном числе, заставило ее поморщиться. Итак, он вовсе не собирается дать ей возможность притвориться, что она была лишь невольной соучастницей поцелуя.
– Раз уж сделано то, что сделано, - гнул он свое, - то ты не можешь не понимать, что наши отношения изменились.
Тут она подняла на него глаза; до того она с большим вниманием рассматривала узоры на ткани, которой была обтянута софа, - розово-кремовые геральдические лилии.
– Разумеется, - отозвалась она, стараясь не обращать внимания на то, как перехватило у нее горло."
"Пальцы его впились в край стула, в красное дерево гарнитурного хепплуайта. Франческа пригляделась к его рукам: костяшки были совершенно белыми.
Он же нервничает, с изумлением поняла она. Этого она никак не ожидала. Кажется, ей вообще ни разу не доводилось видеть его нервничающим. Он всегда был сама светскость и элегантность, очарование его было в легкости и безупречности манер и в безнравственных остротах, слетавших с его губ.
Но теперь он выглядел совершенно по-другому. Словно он был раздет. Он нервничал! Это наблюдение заставило ее не то чтобы воспрянуть духом, но все же почувствовать, что не одна она была дурой в этой гостиной.
– Итак, я как следует обдумал все, - сказал он. И он повторяется! Очень странно.
– И я пришел к заключению, которое сначала даже мне самому показалось удивительным, - продолжал он, - хотя теперь, по здравом размышлении, я совершенно убедился, что это будет во всех отношениях наилучшим решением.
С каждым его словом самообладание возвращалось к ней, и она все меньше страдала от неловкости.
