И чувствовала, как краснеет все сильнее, как щеки ее заливает ярко-розовый румянец. Она не хотела, чтобы в воображении ее рисовались картины: она с ним в постели. Всю последнюю неделю она только тем и занималась, что гнала прочь подобные мысли.
– А что выиграешь ты? - шепотом спросила она. Похоже, этот вопрос поразил его, но он быстро оправился и ответил:
– Я получу жену, которая управляла моими поместьями долгие годы. Не настолько я горд, чтобы не признать, что ты знаешь мои дела гораздо лучше меня.
Она кивнула.
Только кивнула, но он понял, что может продолжать.
– Я хорошо знаю тебя и доверяю тебе, - сказал он, - и совершенно уверен, что ты никогда не собьешься с пути истинного.
– Я вообще не могу сейчас думать об этом, - отозвалась она, закрывая лицо руками. У нее голова шла кругом, и преследовала неприятная мысль, что она никогда окончательно от такого потрясения не оправится.
– Это здравая идея, - сказал Майкл. - Тебе просто следует рассмотреть ее со всех сторон…
– Нет, - сказала она, изо всех сил стараясь, чтобы голос ее прозвучал решительно.
- Никогда ничего из этого не выйдет. И ты сам это знаешь. - Она отвернулась, не желая смотреть на него. - Я вообще не понимаю, как ты можешь даже думать, что это возможно.
– Я и не мог, - признался он. - Сначала, когда эта мысль впервые пришла мне в голову. Но потом я уже не мог отказаться от нее и вскоре понял, насколько это здравая идея.
Она прижала пальцы к вискам. Боже правый, почему он через слово повторяет, что эта идея здравая? Ей-богу, если он еще раз скажет это слово, она не выдержит и закричит!"
"И как он может говорить так спокойно? Не то чтобы она представляла себе, как он должен был бы держаться при подобном объяснении, - она вообще никогда не представляла себе ничего подобного.
Но почему-то ее коробило от этого бескровного речитатива. Он не горячился. Был собран. Может, и нервничал немного, но чувствам воли не давал, а может, даже их не испытывал.
В то время как у нее было ощущение, будто земной шар слетел со своей оси!
Это было несправедливо.
И на мгновение по крайней мере она почувствовала к нему самую настоящую ненависть за то, что он привел ее в такое смятение.
– Я пойду наверх, - внезапно сказала она. - Придется отложить этот разговор до утра.
Ей почти удалось удрать. Она была уже на полдороге к двери, когда почувствовала его руку на своем локте. Рука прихватила ее локоть нежно, но крепко.
– Подожди, - сказал он, и она не в силах была шевельнуться.
