Когда он получает

Примерно в десяти шагах впереди, на небольшой круглой сцене, к кресту привязана женщина. Мужчина стоит на коленях между ее раздвинутых ног и с остервенением пожирает ее киску.

Ее стоны, громкие и неистовые, слышны даже сквозь музыку.

Мои расширенные глаза перескакивают на Неро. Я никогда раньше не была в секс-клубе — не нужно быть гением, чтобы понять, что это именно то, чем он является, но так ли это?

А что, если это часть мафиозной схемы?

Сухожилия на его толстой шее напрягаются, когда он смотрит на сцену перед собой.

Я подавила легкий истерический смех. — Конечно, нет.

Его глаза фиксируются на моих. — Ты в порядке?

Правда? Мои щеки словно расплавились. — Я не знаю. Это…

— Ооо! — восклицает женщина, ее стоны становятся все громче, когда она начинает кончать.

Неро переплетает наши руки и тянет меня вперед. — Пойдем. Давай выпьем чего-нибудь в баре и попытаемся понять, какого хрена Максим пригласил нас сюда.

Мы движемся сквозь толпу людей, собравшихся вокруг сцены.

На нас с Неро определенно больше одежды, чем на ком-либо еще здесь. Женщины и мужчины одеты в нижнее белье. На одном мужчине вообще ничего нет, и его эрекция колышется, когда он переминается на ногах.

Я отвожу глаза и сосредотачиваюсь на краях комнаты. По периметру стоят бархатные кабинки, многие из них заняты парами, находящимися на разных стадиях раздевания.

Кровь пульсирует в моих щеках. Я не считаю себя ханжой, но мне нужно несколько минут, чтобы все это осмыслить и освоиться. Это слишком много для меня.

— Думаю, я понимаю, почему они не хотят, чтобы посетители напивались, — тихо говорю я Неро.

Он заказывает мне джин с тоником и виски для себя. — Я слышал, что в таких местах часто ограничивают алкоголь.

— Ты никогда не был в таком?

Он ухмыляется. — Нет, Солнышко. Веришь или нет, но эксгибиционизм — это не совсем мое.

Барменша, одетая лишь в облегающий пеньюар, возвращается с нашими напитками и выставляет их на стойку.

Неро берет виски и прислоняется к барной стойке.

— Так даже лучше. Если бы на тебе было меньше одежды, мне пришлось бы убивать любого мужчину, который на тебя посмотрит, и это превратилось бы в сплошной беспорядок.

Он делает глоток своего напитка.

Я бросаю на него усталый взгляд. — Меня не перестает удивлять, как непринужденно ты говоришь об убийстве.