Когда он получает

Алессио Ферраро — черное чернильное пятно на фоне кремовых стен. Я думала, у Неро много татуировок, но у него нет ничего общего с этим парнем. За исключением лица, каждый сантиметр его тела, вплоть до кончиков пальцев, испещрен чернилами.

— Ты знала, что твоя входная дверь открыта? — спрашивает он. — Ты должна держать ее запертой.

Я оставила ее открытой после того, как Док ушел прошлой ночью, на случай, если ситуация изменится к худшему и ему нужно будет вернуться до того, как Неро проснется.

Я показываю указательным пальцем на Алессио.

— Ты чертовски нагл. Если твоя семья хотела убить Неро, почему они просто не сделали это в первую ночь, когда он вернулся? Ты избил его до полусмерти.

Он потирает щеку тыльной стороной ладони и пожимает плечами. — Он сам напросился. Он не хотел сдаваться.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы боксировали друг против друга. Я бы остановился, если бы он сдался.

— Тогда почему он не сделал этого?

В животе появилось пустое чувство.

Неро, должно быть, понял, что я буду единственной, кто позаботится о нем, когда он вернется домой в таком виде.

Неужели он думал, что мне это понравится? Я не садистка. Как бы я ни злилась из-за того, что Неро сделал со мной, я не хочу видеть, как ему больно.

Может, это чувство вины настигает его.

Нет, на это я не рассчитываю.

Я вскидываю бровь, глядя на стоящего передо мной мужчину. — Ты не видел, как сильно ты его ранил?

Алессио снова пожимает плечами. — У меня есть склонность заходить слишком далеко. Могу я его увидеть?

Неро переместился на кровати с тех пор, как я оставил его пять минут назад.

Я сажусь рядом с ним и начинаю отдирать повязку, желая заменить ее. Снаружи, между задернутыми жалюзи, пробивается утреннее солнце. Я бы убила за кофе.

— Я могу вызвать врача, — говорит Алессио.

— Его уже осмотрели.

— Он представился Доком. Он работает на Мессеро.

Как только я это говорю, я понимаю, что мне следовало держать рот на замке. Что, если Неро не должен общаться с Доком теперь, когда он человек Ферраро?

Я смотрю на Алессио, пытаясь уловить его реакцию, но его лицо — сплошная маска.

Когда они возвращаются ко мне, то кажутся почти извиняющимися. — С ним все будет в порядке?

Я закрепляю свежий бинт на порезе, и Неро снова смещается. Ворчит. Открывает опухшие глаза.

В них вспыхивает облегчение, когда он смотрит на меня.

— Блейк, — шепчет он.