Когда он получает

Он еще не до конца оправился от боксерского поединка с Алессио, но даже с порезом на губе и исчезающим синяком на скуле он до боли красив.

Я подавляю внезапное желание наклониться и поцеловать его в щеку.

То, что я узнала сегодня, не изменит ни того, что я больше никогда не смогу ему доверять, ни того, что между нами все кончено.

— Что такое капо? — спрашиваю я.

— Среднее звено мафии. У капо есть своя команда, за которую он отвечает. Они работают на него и платят ему долю от своей прибыли. Затем капо выплачивает свою долю боссу.

Я изогнул бровь. — Звучит как организация массового обслуживания. Ты продаешь посуду Tupperware?

Неро хихикнул. — Не совсем. Если только она не наполнена кокаином.

— Так это основа бизнеса? Наркотики?

Он бросает на меня косой взгляд. — С чего вдруг такое любопытство?

— Ты не можешь ожидать, что мне не будет любопытно после того вечера, который мы только что провели. Если бы не отношение Козимо и не Алессио, появившийся во всей красе, ты мог бы сказать, что семья разбогатела на создании империи эфирных масел, и я бы тебе поверила.

— Чем раньше ты научишься не доверять внешности, тем лучше для тебя будет в долгосрочной перспективе, — говорит Неро. — Ферраро занимаются оружием, наркотиками и рэкетом. У них также большой портфель легальных предприятий, некоторые из которых выступают в качестве прикрытия. Их империя огромна, и они хорошо известны в политических кругах благодаря своим щедрым пожертвованиям перспективным кандидатам.

— Тем, чьи приоритеты не имеют ничего общего с борьбой с организованной преступностью.

Мы останавливаемся на красный свет.

— Ты бы хотел стать капо?

Неро поворачивается ко мне, его ореховые глаза оценивают. — Какое это имеет значение?

— Мне любопытно. Как бы это сравнилось с работой консильери?

Его губы сжались в тонкую линию. — Я был капо гораздо дольше, чем консильери. Полагаю, это все равно что влезть в старую пару обуви.

— Как ты вообще оказался вовлечен во все это?

— Мафия? Это не было выбором.

Я нахмурил брови. — Что ты имеешь в виду? Тебя заставили?

На его губах появляется нотка веселья, когда мы снова начинаем ехать.

— Я не жертва, Солнышко. Я жаждал этой жизни. С самого детства я мечтал только об одном — чтобы меня сделали.

— Должно быть, у тебя было хорошее детство, раз ты поставил себе такую цель.

Я понимаю, насколько осуждающе я говорю, только после того, как слова покидают мой рот.

Неро лишь пожимает плечами. — Возможно, так оно и было.