"
"Стараниями Энди внутреннее покрытие камина было местами разрушено и обнаружило несколько слоев алебастра, кирпича и, наконец, необработанного дерева. Студенту, изучающему архитектуру, эти слои о многом могли бы поведать, но Диана не поняла ничего. Она вынырнула из дыры, размышляя, стоит ли прямо сейчас браться за веник и совок. С большой неохотой ей пришлось признать, что не следует этого делать. Мэри-Джо непременно прервет занятия, чтобы помочь, к тому же инструмент для уборки хранился в кухне, где томился Энди.
Стоит дать ему заговорить, и от него уже не отделаться.
Диана уселась в кресло спиной к захламленному полу и наугад выбрала книгу. Она оказалась о розах, что, естественно, не было совпадением. Некоторое время сосредоточиться было трудно. Вспомнился недавний разговор с отцом, потом она подумала об Энди — чем он там занят, и откуда эти видения, возникавшие у нее здесь, казалось бы, чужие, но и не вполне незнакомые, словно уже мелькавшие когда-то. Постепенно, однако, книга захватила ее, избавив от тревожных мыслей и беспокойства.
Специалистом ей никогда не стать, но она уже узнала о розах гораздо больше, чем могла когда-либо ожидать.
Ей попалась глава о Белой розе Йорка и Алой розе Ланкастера. В Америке этот сорт назывался «Абигайль Адамс» по имени дамы, доставившей первые цветы из Старого Света в Массачусетс. И подумать только — в 1988 году этим розам исполнилось двести лет! Пожалуй, Эмили не так уж не права, когда относится к цветам такого рода как к музейным экспонатам.
«Она наверняка раздобудет себе такие розы», — подумала Диана, и на сердце у нее сразу стало тяжело. Она-то этих роз не увидит. И вообще не сможет смотреть теперь на розы без тягостного чувства вины перед людьми, которые ей поверили и были ею обмануты.
Диана вздрогнула от резкого зуммера телефона. Мэри-Джо только передернула плечами и продолжила свою работу. Диана вскочила, но звонки прекратились раньше, чем она смогла поднять трубку. Вероятно, Энди ответил из кухни. «Что ж, самое время проверить, как он там», — подумала она, с удивлением заметив, что уже поздно.
Она просидела в задумчивости над книгой добрых три часа.
Энди, развалившись, полулежал на кухонном диване с телефонной трубкой в руке.
— Вот и она, — сказал он. — Хочешь поговорить с ней?
В гостиничных апартаментах стояло два аппарата, и чета Николсонов ухитрялась говорить по телефону одновременно. При этом Чарльза по обыкновению уже успела разозлить разговорчивость Энди.
