Вытягиваясь из дыры в дощатом полу, она покачивалась, приобретая очертания. Она заметила, как сверкнула кость сквозь тронутую разложением, но все еще розовую плоть, как шелохнулись лохмотья тряпки, которая была прежде грубой домотканой материей.
Последним из хаоса родилось лицо: черты его сначала казались незнакомыми — большой заостренный нос, рот, полуприкрытый чем-то похожим на паутину, глаза…
Когда она увидела глаза, ей захотелось вскрикнуть и бежать без оглядки. Ужасное лицо то плыло, как воск горящей свечи, то вновь вырисовывалось во всей отчетливости.
Теперь она узнала его. Если бы не пустые глазницы, она могла бы поклясться, что это Брэд…
Диана задохнулась от собственного крика и проснулась. Холодный и тоскливый предрассветный сумрак наполнял комнату. Ее волосы слиплись на лбу, пальцы крепкой хваткой вцепились в подушку.
Кошмарный сон был настолько страшен, что даже пробуждения оказалось недостаточно. Отшвырнув подушку в сторону, она встала и, пошатываясь, пошла к двери.
Она не собиралась будить остальных и искать успокоения, как ребенок у матери, но ей нужно было убедиться, что они рядом, увидеть их.
Она шла босиком и бесшумно приблизилась к лестничной площадке, когда услышала доносившиеся снизу, из холла, голоса. Говорили приглушенно, но в тишине дома можно было разобрать каждое слово.
— Ты мог ложиться. Никто не просил меня дожидаться. Я не школьник, а ты не моя мамочка!
Энди почти шептал, но слова звучали сердито. Ответ Уолта был не менее резким.
— Быть твоей мамочкой — наказание, которого не всякий заслуживает. Ты должен был вернуться несколько часов назад.
— Ты же знаешь, чем я был занят.
— Да уж, вычислил. По крайней мере, мне так казалось. У тебя вместо мозгов мусор. Неужели ты воображаешь…
— Тс-с-с! — зашипел Энди. — Ты их разбудишь. Я ее сегодня почти дожал. Она поддается… Что это?
Это задохнулась от злости Диана. Забыть кошмарный сон ей самым неожиданным образом помог Энди. Болтался где-то всю ночь, пришел пьяный, да еще похваляется очередной победой…
Выпил он или нет, но по ступенькам он взлетел вверх молниеносно.
Вероятно, даже во мраке он разглядел ее бледное лицо. Настигнув ее уже на пороге комнаты, он заглянул ей в глаза и спросил:
— Почему ты не спишь в такой час?"
"Его негодующий тон переполнил чашу терпения Дианы. Вырвав руку, она размахнулась, вслепую ударила, и не открытой ладонью, а кулаком. Он схватился за лицо. Из его глаз брызнули слезы.
