Прошлой осенью мы сделали уборку во всем доме. Мэри-Джо и я. Хотя, признаться, и убирать-то было особенно нечего.
— И вы не обнаружили?..
— Ни черта, говорю же вам, — он отступил назад в коридор. — Полноте, хватит бояться, Мэри-Джо скоро будет здесь. Сегодня у нее рабочий день, разве вам не сказали?
— Сказали, но она должна появиться после обеда.
— Бывает, она приезжает раньше времени.
Повинуясь его жесту, она вышла наружу. Ей было слегка неуютно от ощущения его громады, высившейся над нею. Над воротничком рубашки пульсировала синяя жилка.
— Что с того, если бы кто-то застал меня. Нужно ведь составить планы изменения ландшафта.
— Внутри коттеджа?
— Вы мне не поверите, но…
— Послушайте, леди, у меня возникнут огромные проблемы, как только будет обнаружено, что вы не та, за кого себя выдаете. Постарайтесь не разоблачить себя раньше, чем нужно. Договорились?
— Разве мои рекомендательные письма нуждались бы в проверке, даже если бы мы с вами не заключили соглашения?
— Нет, наверное, но я был бы последним дураком, не разглядев в вас полнейшего профана, неопытного, как дитя.
— Будьте любезны, дайте мне закончить фразу, — злость Дианы была в равной степени направлена на себя и на Уолта, что должно было быть ему известно. И тем не менее он улыбался, отчего ее гнев только усилился."
"— До сих пор мне все сходило с рук, и так будет продолжаться еще примерно с неделю. Николсоны ни в чем не смогут вас обвинить, я усыпила их бдительность с не меньшим успехом. В отличие от вас, они даже не захотели посмотреть мои рекомендации.
— Не захотели, — кивнул Уолт, — потому что верят людям. Таким, как я.
— Наверное, выход в том, чтобы соблюдать дистанцию, вам следует держаться подальше от меня.
— Предоставьте мне самому решать, что является для меня выходом из положения. — Говорил он спокойно, но металл в его голосе заставил ее попятиться. Потом он сменил тон: — Хорошо, это ваша игра. Я буду вас прикрывать, пока смогу. Но если вам хоть немного дорога моя репутация, сворачивайте свои дела как можно скорее.
Чем дольше вы проторчите в наших краях, тем рискованнее все дело для нас обоих.
— Я знаю.
— Каковы же ваши планы?
— Я хочу поговорить с людьми…
Ее голос был лишен всякой решительности, и Уолт истолковал это по-своему.
— Как же сможете вы задавать свои вопросы и не объяснить, кто вы и что вы? Здесь вопрос стоит так: все или ничего. Представьтесь одному человеку сегодня, и завтра весь город будет знать.
