Когда правит страсть

– Или просто злы на меня за то, что я побеждаю их на всех фронтах.

Алана отметила про себя, что Кристофа ничуть не волнует перспектива стать мишенью врагов, поэтому предположила, что он просто хвастает в надежде вызвать ее симпатию. Не дождется! Дела здешнего королевского двора больше ее не касались. Это же относилось и к Кристофу Бекеру.

– Что я делала в королевских покоях, когда Паппи совершил роковую ошибку? – спросила она.

– Твоя мать поменяла младенцев местами, чтобы спрятать принцессу в своей комнате.

– Значит, люди знали о намерении убить наследницу?"

"– Нет, иначе дворец лучше бы охраняли.

По словам Хельги Энгель, она сделала это от страха. Больше я ничего не знаю. Можешь спросить ее при встрече.

– Тогда получается, что она пожертвовала собственным ребенком, чтобы защитить чужого. Не очень-то естественно, не находишь?

– Возможно, она считала, что спасает свою собственную жизнь. Ведь, как-никак, ей доверили королевскую наследницу. Если бы что-то случилось с принцессой…

– Понимаю. Казнь и тому подобные прелести.

Как я могла забыть, что нахожусь в варварской стране.

Кристоф нахмурился, услышав ее саркастический тон.

– Не такой уж варварской, но, возможно, Хельга думала так же, как ты.

– А мой отец? – спросила Алана. – Он жив?

Кристоф вздохнул:

– Тебе стоило бы приберечь все вопросы для матери, но на этот могу ответить. Хельга пришла во дворец молодой вдовой. У нее были родственники, но мне неизвестно, живы ли они сейчас. Скажу только, что она проявила себя настоящей героиней, защищая принцессу как только могла, хотя понимала, что при этом может потерять собственную дочь.

Что и случилось. Хельга думает, что ты мертва. Она будет вне себя от радости, когда узнает, что это не так.

Алана ахнула:

– Ей не сказали о письме Паппи королю, в котором говорилось, что я жива?

– Никому не сказали.

Алана вздохнула.

Она приехала в Лубинию, чтобы убедить короля в том, что приходится ему родной дочерью, но теперь предстояло убеждать мать. Или той будет достаточно одного взгляда на гостью, чтобы мгновенно понять, кто она такая, – как это должен был сделать король в воображении Аланы.

Ха! Ну и глупо бы она выглядела в его глазах! Что ж, теперь хотя бы не придется ни в чем убеждать Кристофа. Таких упрямцев еще поискать!

Алана пронзила его сердитым взглядом.

– Сдается мне, ты с самого начала знал, что я не принцесса. Почему было не сказать сразу?

– Я говорил. Называл тебя самозванкой, насколько я помню.

– Ты понимаешь, что я имею в виду.