Когда правит страсть

Представляя собой полный контраст, одна лубинийка была закутана во что-то вроде тоги, а другая надела длинную косматую безрукавку, сшитую из толстой не выдубленной шкуры. Какая-то пожилая женщина была одета в европейском стиле, но так кричаще, с наполовину обнаженной грудью, что, по-видимому, не отличалась высокой моралью и бесстыдно демонстрировала это мужчинам. Помимо этого Алана отметила, что не все здешние мужчины такие гиганты, как показалось, когда ее, Паппи и Генри остановили в горах те громадные наглые вояки, не сразу пропустившие их в страну.

Разглядывая ярко окрашенные стены, она едва не пропустила небольшой портрет человека в короне. Она застыла перед ним. Может ли быть такое? Поколебавшись, она попросила подтвердить свою догадку у стоявшего рядом человека, и тот с гордостью ответил:

– Конечно, это наш Фредерик!

О господи, ее отец! Неужели он действительно настолько красив, или художник польстил ему, чтобы заслужить королевскую милость? Завороженная, она не сводила глаз с портрета.

Слезы так и просились на глаза. Ее отец… который до сих пор не знает, что его дочь жива. С сожалением девушка отметила: у них не было ни малейшего фамильного сходства. Он был светловолосым и голубоглазым, тогда как ее волосы были черными, как деготь, а глаза были серые. Не осложнит ли это ее задачу?

Время от времени человек важного вида открывал двойные двери в дальнем конце комнаты, ведущей, как предполагала Алана, прямиком в приемную короля, и впускал туда просителя или группу просителей.

Но новые люди все продолжали прибывать, отчего помещение оставалось заполненным.

Все сильнее сгорая от нетерпения поскорее увидеть отца, Алана приблизилась к одному из двух стражников, стоявших возле вожделенных дверей, ведущих во внутренние покои, и спросила:

– Скажите, когда меня примет король? Я провела здесь уже целый час.

Стражник ничего ей не ответил. Он даже не взглянул на нее! Она задала тот же вопрос второму стражнику, повторив его на всех известных ей языках, но и он воспринял ее как невидимку! Неужели это было вызвано тем, что она была женщиной без сопровождения, или же здесь существовал какой-то неизвестный ей обычай?

Возмущенная таким обращением – она ведь была принцессой! – Алана направилась к одному из стульев и села.

Через некоторое время к ней приблизился тот самый грубый здоровяк, на которого она обратила внимание ранее. Не произнеся ни слова, он нагло пощупал мех ее накидки.