Когда правит страсть

Охваченная гневом, она вскочила на ноги, но здоровяк не сдвинулся с места, а просто расхохотался в ответ на ее возмущенный взгляд. Стражники, стоящие неподалеку, ничего не предприняли. К счастью, вмешалась какая-то старая дама, прогнавшая нахала прочь."

"– Держись подальше от мужчин! – вот и все, что сказала она Алане.

Вспыхнув до корней волос, потому что вовсе не она приближалась к тому хаму, она снова принялась вышагивать по комнате, еще больше укрепившись во мнении, что у всех лубинийских мужчин есть что-то дикарское в крови.

По истечении еще одного часа Алана неожиданно забыла об усталости, голоде и раздражении, потому что в приемную вошел новый дворцовый стражник. К ее удивлению, остальные сразу заговорили с ним, хотя до этого не обменялись ни единым словом даже между собой, не говоря уже о ней. Этот новый гвардеец носил такой же черный узкий двубортный мундир с золотыми пуговицами, коротко обрезанный спереди на талии. Задняя часть мундира была гораздо более длинной и раздвоенной, чтобы не сковывать движения, так что фалды доходили до колен.

Отделанные золоченой бахромой эполеты делали плечи вновь прибывшего необычайно широкими. Кроме того, он был выше остальных стражников, футов примерно шести. И что-то еще выделяло его на фоне окружающих. Он был красив. Казалось бы, какое Алане дело, но это заставило ее смотреть на него гораздо дольше, чем следовало.

Алана слегка напряглась, когда он взглянул в ее сторону и немедленно направился к ней. Пусть только попробует сказать, что ей пора уходить, после того как она провела здесь полдня, так и не получив аудиенции у короля.

При этой мысли Алану охватило такое сильное негодование, что она поспешила отвести глаза и овладеть собой. Но совсем не смотреть на него так и не удалось.

У него были темно-золотистые волосы, едва доходившие до затылка, но зато падавшие на лоб мягкими волнами и наполовину прикрывавшие уши. Когда он остановился перед ней и отвесил короткий военный полупоклон, она увидела, что глаза у него темно-синие. Ей пришлось смотреть на него снизу-вверх еще до того, как он выпрямился. Все-таки он был выше шести футов и очень молод, лет двадцати пяти, не больше.