Когда шатается трон

— Каждый получит по винтовке и двадцать патронов к ней. Остальное у врага добудете.

Это как же так — зэкам оружие доверить? Это где такое видано?

— Кто назад побежит или к немцам подастся — того на месте в расход. Кто не дрогнет, кто победит, обещаю с нар вытащить и бойцами в армию определить. Всё ясно?

— Как же так, — забегал, засуетился начлаг. — Такого приказа сверху отпущено не было. У меня отчётность, я за каждого заключённого…

— Н…ть мне на твои отчёты! — гаркнул адмирал. — Нынче война, враг у ворот, а у тебя полторы тысячи бойцов груши в тундре околачивает! Считай, полк! Развёл тут малину-ягоду!.

.

— Я буду вынужден доложить в Москву.

— Валяй. Только не теперь, позже. Теперь я тебя, данной мне властью и в связи с чрезвычайными обстоятельствами, мобилизую. Растрясёшь жирок на передовой, а то ишь пузо наел, за неделю не объедешь.

— Я буду жаловаться.

— Жалуйся, если в первом бою не ляжешь. Нам товарищ Сталин дал чрезвычайные полномочия для удержания фронта, чтобы любой ценой.

Или тебе приказа Сталина мало, или ты, душонка гнилая, немцев в гости ждёшь, чтобы полторы тыщи душ им сдать?

Побледнел начлаг, губами затряс:

— Я нет… Никак нет!

Загудели зэки, понравились им такие речи.

— Тогда собирай своих дармоедов, грузи оружие и провиант, и шагом марш к фронту. Встанешь позади своих зэков, кто побежит — стреляй на поражение. Такой мой приказ. — И уже, к строю повернувшись, добавил: — Всем всё ясно? Тут или пан или пропал! Кто готов кровью искупить — шаг вперёд!

Стоят зэки, с ноги на ногу переминаются.

Здесь, конечно, голодно и тоскливо, но пули не свистят. А там, на фронте, будешь ли жив или через час откинешься — неизвестно.

— Даю минуту на размышление, — поднял адмирал руку с часами. — Для большего понимания: во вновь сформированных подразделениях паёк усиленный, флотский, плюс сто граммов спирта на брата в сутки. Если прорвётесь, позиции немцев захватите, три часа к вам никто не сунется, обещаю. Что найдёте — тащи себе.

Зэки одобрительно загудели.

У немцев много чего интересного сыскать можно — Европа!

— А шмонать после не будешь, начальник?

— Нет, слово офицера. Что на штык взяли, то ваше! Время!..

Первым Пётр Семёнович шагнул, а уж за ним другие потянулись. Один хрен, где помирать, хоть там, хоть здесь. Только там в одежонке приличной, с брюхом полным, почти на свободе, а здесь…

— Фамилия?

— Заключённый Крашенинников.

— Звать как? Ты не зэк теперь — боец!

— Пётр Семёнович.