Не давила нравоучениями, ни намеком не дала понять, что она обижена на Вильму, не делала вид, что они подруги. Зато она искренне интересовалась, как Вильма себя чувствует. Это было неожиданно и да, это было приятно.
Неприятным было другое: отцу очень не понравилось, что Вильма говорила с Элизабет за его спиной, а главное, по его телефону. Он опять будто бы покрылся коркой льда.
А потом позвонила мать, и Вильма, ворвавшись в кабинет к отцу, застала его улыбающимся! Улыбаться можно по-разному. Вильма хорошо знала своего отца и поэтому совершенно точно могла сказать, что вот такой улыбки она у отца не видела ни разу! Чему он улыбался? Или уместнее спросить, кому? С кем-то говорил по телефону? Скорей всего! Вильма, конечно, догадалась, с кем, а точнее, кому отец мог так улыбаться, но хотела убедиться в этом лично.
Поэтому, пока отец был в душе перед сном, она опять взяла его личный телефон и увидела два новых сообщения в их чате с Элизабет. Всего два сообщения от отца и ровно столько же от Элизабет. Вильма помнила эту брошь веточку – и вот, оказывается, отец хранит её в коробке! И не просто так хранит, а чтобы она не потеряла запах духов Элизабет.
В ответ Элизабет прислала фото колье, явно на своей шее. Ничего пошлого и эротичного. Как поняла Вильма, это был подарок её отца. Видимо, в тот день, после того ужина, они и обменялись подарками. Только отец успел подготовиться и купить это колье, он уже сделал свой выбор, а Элизабет подарила то, что было под рукой – свою брошь. Довольно милую, кстати, вещицу.
Явно ручная работа.
И вот тут Вильма и поняла, что она наделала – она заставила отказаться двух уже взрослых людей от их чувств. Обмен подарками при расставании, трогательные слова сейчас: ""Так она сохраняет твой запах"". А в ответ “Оно меня успокаивает"".
Вильма вернула телефон на его привычное место на тумбочке рядом с кроватью и уже собиралась тихо выйти из комнаты отца, но до неё донеслись звуки пения из ванной комнаты. Папа пел! Она знала эту его привычку петь, принимая душ.
Она всегда над ним подшучивала, вспоминая старый анекдот:
– Папка, когда ты поешь, принимая душ, мне приходится стоять на балконе.
– Зачем? – включался в их старую шутку отец.
– Чтобы соседи не подумали, что мы мучаем животное неизвестной породы!
Слуха у отца не было, и пел он, жутко фальшивя, перевирая все ноты. Но это его нисколько не смущало. Да и пел он, говоря его же словами, только тогда, когда этого требовала душа. Вильма замерла, услышав его пение.
