За этот год, что его девочка училась в другой стране, он привык приходить в пустой дом, его это не пугало и не раздражало. Это было временно. Так ему всегда казалось…
Все вещи Вильмы лежали так, как она их и оставила, сложив в аккуратную стопочку эскизы. Он никогда не прикасался к её работам в её отсутствие. У Вильмы была своя система в организации своих работ, и он туда никогда не вмешивался. Вот и сейчас Вильмы нет, а её работы, завершенные и незавершенные, есть. Ждут своего автора.
Он только сейчас, стоя у гроба, остро понял – не дождутся… Никогда…
Родители Германа сидели с каменными лицами.
Мама Элизабет старалась не плакать, но слезы сами катились из её глаз, она только молча их вытирала. Элизабет порадовалась тому, что не надо было сейчас ещё и сидеть за поминальным столом. Эту процедуру она бы точно не выдержала, да, наверное, и не одна она. Она украдкой глянула на Германа. На лице застыла восковая маска. Как он держится? Как он может что-то отвечать друзьям своей дочери? Они, конечно, не виноваты в том, что они живут, а Вильма нет, но как же тяжело видеть их живыми и здоровыми и понимать то, что твоя дочь никогда больше не улыбнется тебе.
"
"Вильма… Девочка всю свою жизнь не знала материнской любви, потому то она так привязалась к ней, к Элизабет. Их знакомство началось странно, но, поняв, что девочка просто ревновала своего отца, всё встало на свои места. И вот теперь её больше нет…
Элизабет услышала рваный вдох Германа и, аккуратно поправив головку Эрика в переноске на своей груди, чуть коснулась руки Германа.
Он повернул к ней своё лицо-маску и чуть качнул головой, потом, взяв её руку в свою ладонь смог медленно выдохнуть.
Да, Герман, дыши, дыши. Вдох-выдох. Вот так. Правильно. Ты нужен своему внуку. Ты нужен нам!
После кладбища она, Саша и Эрик поехали домой к Герману.
– Вот комната Вильмы, – Герман двигался как робот, – вот детская. Вильма сама здесь всё обустраивала.
– Да, я знаю, – кивнула Элизабет и шагнула к Герману, – подержишь, пока я смесь ему развожу?
– Я? – Герман растерялся.
Он ещё ни разу не держал внука на руках, и Элизабет догадывалась почему, но Вильма хотела, чтобы её сын рос в любви и бабушки, и дедушки, а значит, надо это исправлять. И сейчас, пока Саша ушел делать свою инъекцию, она и воспользовалась ситуацией.
– Давай, Герман, не робей. И поверь, он хороший мальчик!
Герман медленно выдохнул и протянул руки к внуку. Со словами:
– Привет, Эрик Герман, – он заставил себя взять в руки своего внука.
