Стоны, вырывавшиеся из его груди, были хриплыми и по-настоящему мужественными. Он грубо впился пальцами в мои бедра, и боль добавила ощущений, об остроте которых я и не подозревал. Я схватил Холдена за волосы, и он застонал, лаская меня как одержимый.
– Я сейчас кончу, – выдохнул я, одной рукой упираясь в кровать и вцепившись в простыни, другой – в его волосы, цепляясь за сладкое наваждение, имя которому Холден.
– Кончай, – выдохнул он и снова заглотил мой член как можно глубже. – Кончи для меня, малыш…
Малыш… черт.
Мое тело повиновалось. Наслаждение обрушилось на меня приливной волной, и я стиснул зубы, изливаясь Холдену в рот. Он принял все до капли, замедляя движения, проводя языком по моей длине.
– Господи Иисусе… – Я откинулся на кровать, опустошенный и все же живее, чем когда-либо. Холден поднялся с пола и плюхнулся на спину рядом со мной.
– Ривер Уитмор, – пробормотал он в потолок. – Это ни хрена не похоже на случайную интрижку.
Глава 13. Холден
Мы долго лежали в темноте, прислушиваясь к шуму дождя и нашему собственному замедляющемуся дыханию.
Тело гудело, и я чувствовал Ривера повсюду, где он ко мне прикасался. Все еще ощущал его вкус на своих губах и на своем теле, которое впервые познало тепло и безопасность.
Слишком хорошо. Это ненадолго. Это слишком хорошо…"
"Ривер пошевелился первым, потянувшись ко мне, но я быстро отправился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Я вымыл руки и посмотрел на свое отражение. После пальцев Ривера волосы стояли торчком. Губы покраснели от его горячих поцелуев, которые испарялись под натиском ледяного шепота.
Это не настоящая жизнь. Это всего лишь тайм-аут. Это не по-настоящему.
Я вернулся и натянул трусы, а Ривер молча ушел в ванную. Я откинулся на подушки, чувствуя, как меня пробирает холод, и жалея, что не припрятал фляжку или бутылку в ящике прикроватной тумбочки.
Ривер вернулся, и я заставил себя распрямить руки и стереть гримасу с лица. Но он заметил внезапное напряжение; слишком чувствительный. И добрый. И внимательный…
– Ты в порядке? – Он надел трусы и сел на край кровати, спиной ко мне.
– Лучше не бывает. А ты?
– Ага. То есть… Да, если тебе хорошо.
Боже, Ривер…
Мое сердце разбили очень давно, но теперь Ривер пробивался к нему сквозь трещины. Зазвенели тревожные колокольчики, и мои мысли полетели одна за другой. Как проносящиеся машины, выгоняющие из меня тепло Ривера.
– Ты не можешь остаться, – выпалил я.
– Даже не собирался, – произнес он, и в его голосе прозвучала боль.
