Вы читали мои рассказы, которые я – без всякого имени – отправил без приглашения, и все же сумел опубликоваться в крупнейших литературных журналах мира, и теперь вы хотите забрать пятнадцать процентов моей ничтожной прибыли. Похоже на правду?
Эллиот облокотился на свои колени с бокалом пива в руке.
– Кстати об именах, почему Гордон Чарльз?
Я нахмурился от внезапной смены темы.
– Вы когда-нибудь читали «Цветы для Элджернона»? Мой псевдоним – это вариация имени главного героя, Чарли Гордона.
Взгляд Эллиота на мгновение опустел, пока он пытался вспомнить, но затем загорелся узнаванием.
– О да. История о парне с крайне низким интеллектом, который подвергся какому-то эксперименту. Он превращается в гения, но эксперимент проваливается, верно? Вернувшись к началу, он теряет все, что приобрел. Очень печально.
– Он влюбляется, – пробормотал я.
– Прошу прощения?
– Будучи умным, он влюбляется в учительницу, но вынужден бросить ее, когда снова становится глупым. – Я провел пальцем по краю стакана.
– Однажды я подарил эту книгу одному человеку. Он думал, это мой намек на то, что он и есть Чарли, глупый парень. Оказывается, все это время им был я.
Я прикрыл глаза под шквалом воспоминаний. Ривер в автомастерской, прижимает меня к стене своим телом, его глаза, темные и затуманенные желанием, губы приоткрыты…
Я отмахнулся от воспоминаний и кивнул в сторону швейцарца.
– Вы его знаете? Джентльмен, похожий на Баскию, с идеальным… всем?
– Это Жан-Батист Моро, – ответил Эллиот.
– В нем и правда есть что-то от Баскии, да? Много общего. Он тоже художник.
– Вы хорошо его знаете?
– Мы вращаемся в одинаковых кругах.
– Я бы тоже хотел познакомиться с ним поближе. В библейском смысле, если понимаете, к чему я клоню.
Глаза Эллиота за стеклами очков расширились.
– Вы просите меня стать для вас сводней?
Я нахмурился.
– Разве не этим и занимаются агенты?
– Мистер Пэриш…
– Забудьте. В данном вопросе мне помощь не нужна.
Пока что.
Эллиот Лэш сжал губы в тонкую линию и вытащил свою визитку из бумажника из кожи аллигатора.
– Буду с вами откровенен, Холден. Думаю, ваша манера письма поразительна. И я знаю, что все редакторы в крупных издательствах с этим согласятся. Если бы вы могли написать настоящий роман, мемуары, возможно…
– Я не пишу мемуары. Я занимаюсь художественной литературой.
– Автобиографический роман? – предложил Эллиот и поправил очки на носу.
