Зарплата, конечно, капля в море, но увидеть свое имя на этих чеках оказалось по ощущениям в миллион раз лучше, чем получить наследство. Потому что эти деньги все равно принадлежат родителям. А деньги из журналов мои собственные. Я сам их заработал. Все гениальное просто.
– Как думаешь, ты когда-нибудь снова поговоришь со своими родителями? – тихо спросил Ривер.
– Ни за что. Это из-за них ты в Санта-Крузе, а я здесь.
– Так не должно быть.
– Да, должно. Ты видел меня в самом худшем состоянии. – Я с трудом сглотнул.
– А я видел тебя в разбитой машине, когда из уха текла кровь.
Ривер со звоном бросил вилку на тарелку.
– Та авария произошла не по твоей вине.
– Ты не понимаешь…
– Я понимаю. Все из-за этой чертовой конверсионной терапии, Холден. Каждое их чертово слово – чушь собачья!
– Умом я это понимаю. Но все гораздо глубже и сложнее. То, что они сделали… оно проникло до самого мозга костей, поселило в них холод, который не исчезает даже под палящим солнцем. – Я усиленно заморгал. – Поэтому, когда любимый человек говорит, что он тоже тебя любит, первый порыв – обозвать его лжецом.
Второй – сбежать. Третий – трахнуть кого-нибудь другого. Ну а четвертый – напиться и заставить себя обо всем позабыть.
– Как долго ты сможешь это делать?
– А какая альтернатива? Я целый год провел в лечебнице. На круглосуточном лечении. И оно не помогло. И ничего не поможет.
– Ты заслуживаешь еще одной попытки. Ты многого заслуживаешь."
"– По бессмертным словам Красотки, в плохое легче поверить. Особенно когда это укоренилось во мне с самого рождения.
Родители постоянно твердили мне, что я ошибка, с того самого дня, как узнали обо мне правду. Хочешь взвалить это на себя? – Я покачал головой. – Я не могу так с тобой поступить, Ривер. Не стану навязывать тебе свое безумие.
Он как будто хотел сказать что-то еще, но оставил свое мнение при себе. Мы закончили ужин за легкой беседой. Мне пришлось практически бороться с ним за счет, но из бистро я вышел победителем, а Ривер с очаровательным румянцем на щеках.
Мы дошли пешком до его маленького замызганного отеля и без лифта поднялись на четвертый этаж. Ривер отпер дверь, за которой оказалась крошечная комната, едва ли больше моей гардеробной в «Ле Бристоль».
– Уютненько, – произнес я, оглядываясь вокруг. – Где здесь ванная?
– В конце коридора. – Ривер ухмыльнулся, увидев мое шокированное выражение лица.
– Не Версаль, конечно, но жить можно. – Слетела с губ язвительная шутка, но зато я был с Ривером.
