Читатель остается в неведении, кому из героев повезло, и вообще выжил ли кто-нибудь. Может быть, один герой был просто наркотической галлюцинацией другого, когда тот умер в том амстердамском туалете. А может, и нет."
"На каждой странице я чувствовал борьбу Холдена, его стремление освободиться от своих демонов и безжалостной власти, которой они над ним обладали. Но открытый финал был большим вопросительным знаком, оставляя меня без ответов.
С внезапно вырвавшимся из груди рычанием, я швырнул книгу через всю комнату.
Твердый переплет ударился о шкаф, и книга упала, смяв страницы и погнув корешок.
– Черт!
Тишина в маленькой квартире сгустилась, и я чуть не сдался. Чуть не закричал и не выплеснул каждую унцию горя и тоски по моей матери и Холдену. Я чувствовал, как внутри поднимаются эмоции, словно камень, который нужно вытолкнуть из груди.
И это будет очень больно.
Он разорвет меня на части.
Я пытался сдерживаться, в то время как часть меня умоляла выпустить боль наружу.
Зазвонил телефон. Вайолет.
Я сделал глубокий вдох. Потом еще один. Когда голос ко мне вернулся, я ответил:
– Привет, Вайолет.
– И тебе привет, – ответила она. – Голос ужасный. Простудился?
Я прокашлялся.
– Нет, я… все в порядке.
– Ох, хорошо. Знаю, уже поздно, но мы так давно не разговаривали.
– Прошло уже около месяца. Не подумай, что считаю, – добавил я, заставляя себя улыбнуться. – Как твои дела? Как там Миллер?
– Прекрасно. Теперь, когда у него закончился тур, я бы сказала, все супер.
– Рад за тебя, Ви.
– Спасибо, Ривер.
Она быстро сменила тему, как будто ее счастье могло усилить мое чувство одиночества. Она рассказала мне о своих успехах в медицинской школе и о том, как они с Миллером планировали вернуться в Калифорнию, как только она окончит Бейлор.
– Рядом с тобой тут будет не так отстойно, – сказал я.
– Не могу дождаться. Я очень сильно скучаю. По тебе и Шайло… – Ее голос сорвался, и в нем послышалась боль.
– Хочешь поговорить о ней? – медленно спросил я. – Или о Ронане?..
– Нет, – быстро ответила Вайолет.
– Это слишком грустно, и я хочу поговорить о тебе. Чем занимаешься?
– Угадай, – с горечью предложил я.
– Читаешь «Богов полуночи».
– Забыла добавить «в шестой раз». Не приукрашивай мое жалкое существование.
– Прекрати. Ты не жалок. Во-первых, книга великолепна. Я перечитала ее дважды. А во-вторых, в ней весь он. Как будто… разорвал грудь и вложил в книгу свою душу.
Я закрыл глаза.
– Знаю.
– Ты до сих пор от него ничего не слышал?
– Нет.
