– А еще я самый молодой автор, которого запретили шесть библиотечных ассоциаций.
Эллиот рассмеялся.
– Любая реклама хороша, мой друг. Разговоры о запрете твоих книг повышают интерес. И заодно продажи книг.
– Мы и так продали много книг, Эллиот."
"– Посмотрим, как заговоришь, когда начнут поступать чеки с гонорарами.
Я подавил смешок. Этими чеками с гонорарами можно было подтереться. Они ничто по сравнению с инвестициями, которые я сделал благодаря своему наследству.
Но это не дает мне право вести себя как засранец.
К нам присоединилась Метте Ольсен. Высокая, с коротко стриженными светлыми волосами и добрыми голубыми глазами, мой публицист была больше похожа на второго психотерапевта; она направляла мой корабль в более спокойные воды, когда вокруг назревал шторм. Что случалось довольно часто.
– Тебя ждут, Холден, – сообщила она. – Пора начинать. Нервничаешь?
Нью-Йорк был первой остановкой в книжном туре по тридцати городам, где я должен зачитывать отрывки из своей книги и отвечать на вопросы аудитории.
Людям, которые заплатили, чтобы меня увидеть. Которые потратили свое время, чтобы выслушать мою болтовню о собственной работе.
Рука автоматически потянулась за фляжкой в моей черной легкой куртке. Два года без капли спиртного, можно подумать, что я уже отвыкну от этой привычки, но жажда так и не прошла. Порой она высовывалась из тени, особенно в те дни, когда Аляска, казалось, дышала мне в затылок. Или в те дни, когда я тосковал по Риверу.
А значит, в каждый.
Тоска по нему была самой сильной жаждой, самым мучительным голодом; в пустых гостиничных кроватях мои руки тянулись к нему больше, чем к фляжке.
Психотерапевт сказала, что за последние два года я добился большого прогресса. Но она настаивала на том, что я должен исключительно сам принять решение связаться с Ривером, когда почувствую себя готовым. И неважно, что я уже много раз требовал, чтобы она сама сказала мне это сделать. Дала задание: встреться с Ривером Уитмором и позвони мне утром.
Но каждый раз, когда я об этом думал, меня бросало в холодный пот.
Потому что он наверняка двинулся дальше. Еще два года молчания не оставили ему выбора.
Метте ждала ответа.
– Чудесно, – ответил я. – Давай сделаем это.
Я уже направился к двери, когда зазвонил мой телефон. Семейный адвокат Альберт Бернар.
– Привет, Берни. Кто на сей раз мною недоволен?
– Сегодня никто, но еще рано.
– Прогресс.
