Я продержался целый час и думал, что теперь свободно отправлюсь домой, но прозвенел звонок, и учительница остановила меня у двери.
– Холден? Можно тебя на пару слов?
– Сироп от кашля, – выпалил я.
– Прошу прощения?
– Я простудился… не обращайте внимание. Что вы хотели мне сказать?
Она порылась в бумагах на своем столе и достала мои.
– Твое эссе про «Год магического мышления» Джоана Дидиона было превосходным. По-настоящему трогательно и эмоционально для обычного отзыва о книге. Мне не терпится почитать что-нибудь еще твоего сочинения.
Ты всегда был писателем?
– Я всегда писал. Не могу сказать, что это делает меня писателем.
– Не соглашусь. Я думаю, что это эссе – одна из лучших работ, которые я прочитала за свои пятнадцать лет преподавания.
Боже, Беатрис, тетя Мэгс, теперь она. У меня уже в глазах рябит от этих милых леди. Мне не терпелось уйти.
– Ты не думал о том, чтобы получить ученую степень, Холден? Стать магистром изящного письма?
– Нет.
– А как насчет твоих родителей? Что они думают?
– У них нет права голоса, – отрезал я.
– И без обид, но у вас тоже. Теперь я могу идти?
Я задел ее, и мне вдруг стало стыдно. Ее улыбка погасла, но беспокойство из глаз не исчезло.
– Можешь идти. Но я буду внимательно за тобой следить.
Я хотел было сказать ей, чтобы она не беспокоилась, но вместо этого кивнул. Потому что, может быть, это не так уж и плохо.
Но любое хорошее чувство, которое она во мне возродила, на математическом анализе умерло. Мы с Ривером сидели подальше друг от друга, насколько позволяли стены одного помещения.
Он не смотрел на меня, а я не смотрел на него. Как будто субботы никогда и не было. Когда урок закончился, а Ривер так и не посмотрел в мою сторону, мне показалось, что мы стерли не только ту ночь у бассейна, но и все мимолетные мгновения, случившиеся у нас со дня нашей встречи.
Теперь не осталось ничего.
Потому что это была ошибка.
В тот день после школы Джеймс отвез меня на утесы. Спотыкаясь, я добрался до Хижины, где перед костром уже сидели Миллер и Ронан, Миллер перебирал струны гитары, а Ронан пил пиво.
– В чем дело, джентльмены? – Я тяжело опустился на стул. День был серый и пасмурный, но я не снимал свои солнечные очки от Bvlgari, чтобы скрыть затуманенные глаза."
"– Да что с тобой? – спросил Миллер. Выражение его лица хранило такое же хмурое и обеспокоенное выражение, как всегда. – Ты в порядке?
Я напился с Ривером Уитмором и сосал его большой палец, как будто это был его член.
