– Шайло Баррера.
– Я ее не знаю. Или его.
– Ее.
Всего одно слово, и все же волоски на руках встали от низкого голоса, наполненного чем-то близким к благоговению.
– Меня устраивает, но тебе нужно одобрение большинства?
– Я еще не спрашивал Миллера, – ответил Ронан. – Но спрошу.
Того факта, что он спросил меня первым, было достаточно, чтобы потянуться за своей фляжкой, но она опустела еще в школе.
Ронан медленно повернул ко мне голову.
– Если ты когда-нибудь захочешь привести…
– Нет, – решительно отрезал я.
– Этого не произойдет. Наши с ним багажи превышают все мыслимые пределы.
Ронан кивнул.
– Если что-нибудь изменится…
– Не изменится.
– Если это произойдет, – с нажимом продолжил он, – приведи его.
Ночные тени ползли по полу гостевого дома. В огне необходимости не было, но я все равно разжег камин, пока сидел за столом и строчил в своем дневнике. Рука рассеянно двигалась над страницей.
Последние два дня Ривера не было на занятиях.
Его пустой стул вызывал в воображении всевозможные ужасные метафоры.
Отсутствие. Одиночество. Изоляция. По бессмертным словам мисс Бритни, мое одиночество меня убивало, но, по крайней мере, раз в день видеть Ривера в классе, даже если между нами никогда ничего не могло произойти, уже хоть что-то. Теперь не было даже этого.
Немного позже часа ночи я потянулся и размял пальцы, как вдруг на телефоне высветилось сообщение с незнакомого номера.
Привет, это Ривер.
Пока я паниковал, как идиот, пришло еще одно сообщение.
Можно позвоню?
Ты мне больше чужим не кажешься.
Я ткнул пальцем. – Да.
Экран загорелся, и я притворился занятым, пропустил два гудка, прежде чем ответить.
– Уже поздно, – холодно бросил я.
– Знаю. Прости.
Голос в трубке звучал измученно, как будто Ривера вываляли в грязи, и моя защита мгновенно рухнула.
– Что случилось?
– Моя мама. Ей стало хуже. Это может… это может быть конец. И мне действительно очень жаль. Не следовало тебе звонить. Но я не знаю, кому еще… мне больше не с кем поговорить.
Никто из парней не понимает. Все слишком реально, черт подери.
У меня внезапно перехватило горло.
– Где ты?"
"– В больнице. У нее какая-то инфекция… поднялась температура. Я вышел на минуту в коридор. Не знаю, что еще могу сделать. Я чувствую, будто схожу с ума.
Слова Ривера превратились в шепот, и я представил его в холодном больничном коридоре, возможно, для поддержки прислонившегося к стене.
Мне не нравилось, что он был одинок.
