Меня увольняют с понижением, тебя судят за попытку разглашения и угрозу национальной безопасности.
– Да кто судит-то?! – взвизгнула Хельга. Генерал снова показал на люстру.
– Нас спасло только то, что они тоже не хотят шума.
Генерал положил руку на плечо дочери.
– Ты поняла меня?
Хельга молчала.
– Ты поняла меня?
– Я заполню бланк у себя. В отделе. Всё равно вещи собирать.
…Она не пошла в отдел кадров. Она пришла к капитану. Шипела на него. Говорила, что не сдастся. Рано или поздно правда выплывет.
И тогда ему конец. А он спокойно так:
– Вам сейчас сделать кофе, или вы ещё поорёте? Лучше же, если кофе горячий…
И тогда Хельга бросилась на Тома с кулаками. Её учили драться в академии. При удаче она могла бы даже нос кому-нибудь сломать. Но капитан оказался вёртким. Он мгновенно обездвижил нападавшую и прижал к столу. По ощущениям, пальцы его были выкованы из стали. Лишь чуть усилив сжатие, он бы перерезал ей запястье.
Хельга извернулась и плюнула. Попала ему на щёку. Он наклонился и вытер лицо о её блузку, где-то в районе лопаток.
– Сволочь!
– Дура!
– Гад!
– Истеричка!
– Убью тебя!
– Люблю тебя!
– Пусти!
– Успокойся, тогда отпущу. Слушай, какая ты костистая на ощупь!
Хельга билась сначала как львица, потом как птица, потом как рыбка. Наконец обессилела и заревела. А этот бездушный, бесчувственный упырь утешал и гладил её по голове.
Выходить в коридор с унизительно красными глазами невозможно. Пришлось долго сидеть с ним в кабинете, глотать кофе с коньяком.
Поскольку спешить некуда и вообще теперь идти некуда, согласилась с ним поужинать. Теперь уже всё равно.
В ресторане капитана знали. Принесли такой Савиньон Бланк, что пришлось задержаться. Этот порочный человек жил приятной жизнью. К ночи Хельга решила, раз мир не хочет становиться лучше, незачем и стараться. Даже наоборот, Хельга тоже погрязнет в пороке. И пусть всем будет хуже. Или лучше. Некоторые вина странным образом разрушают в женщине логику, но усиливают решимость.
Ларсен сказал, что не надо было ходить в архив. Спросила бы, он сам бы всё рассказал. Месяц они ходили по паркам, как старшеклассники. Проводы до дома с целомудренным поцелуем руки на прощанье, цветочки при встрече, кафе-мороженое, опять парки, улыбки, пять звонков в день, долгие взгляды. Вот и всё, что позволяли себе эти взрослые люди.
Капитан доказывал, что никакой он не кобель. Хельга тоже что-то доказывала, хоть и не взялась бы это сформулировать.
