Когда закон бессилен

— Сердце остановилось, — пытаясь массировать ей грудную клетку, ответил тот.

— Врача! — раздался крик. — Зинаида Владимировна ранена!

Его перебил пронзительный, полный отчаяния и боли другой крик:

От остановившегося такси, расталкивая толпу, стремительно бежала Ирина.

— Мама! — она подбежала к Вере Николаевне.

— Мама, — чуть слышно прошептала она. Побледнев, зашаталась. Подскочивший сзади молодой сержант подхватил ее.

— Врача! — снова раздался крик.

Вытащив Зяблова из «вольво», четверо парней бегом внесли его в открытые Рахимом двери.

— Рахим, — сказал Зяблов, — я ранен!

Шагнув вперед, Рахим отстранил парней и жестом приказал им выйти. Натыкаясь друг на друга, часто оглядываясь, словно ожидая, что Полковник позовет их, парни пошли к двери. Присев рядом со стонущим Зябловым, Рахим вытащил из-за пояса обоюдоострый кинжал и разрезал рукав. Освободив раненную руку, сказал:

— Пуля просто надорвала кожу. Ее внутри нет.

— Так делай что-нибудь, — простонал Зяблов. — Я кровью изойду.

Рахим неторопливо достал из-за пояса кожаный мешочек и высыпал на ладонь темно-бурый порошок.

Потом быстро прижал ладонь к кровоточащей ране. Взвыв, Зяблов потерял сознание. Рахим быстро и туго забинтовал рану.

— Зина, — не открывая глаз, простонал Зяблов, — Зина, где ты?

— Она мертва, — кивнув на накрытое простыней тело, сказал молодой майор. — Одна пуля в сердце. Вторая в живот. Вот гад! Женой прикрылся!

— Позвони в скорую, — негромко приказал Басов. — Как там Иринка? Она, оказывается, ребенка ждет, — вздохнув, грубо выругался, — …твою мать! Неужели Вера Николаевна из-за моего удара голову разбила?

— Ее этот ударил, — виновато проговорил майор.

 — Я бросился, но не успел. И знаешь, что хреново? — взглянул он на подполковника. — Ведь доказать это не удастся. Он ее при падении головой об асфальт. Надо было пристрелить суку на месте, и дело с концом! А теперь все будут на тебя тыкать. Ведь…

— Хватит! рявкнул Басов. — Не режь по живому!

— Мама, — со слезами прошептала Ира, — зачем ты так? Ведь я чувствовала, — она громко заплакала, — знала… зачем… мама…

— Успокойтесь, — приложил руку к ее пульсу врач.

 — Вам нельзя нервничать.

— Мама, — не слыша его, шептала Ирина, — ну зачем ты…

— Не спускать с нее глаз, — тихо сказал врач, — ни на минуту. Она на грани нервного срыва.

Возников медленно ходил по двору, укладывая наколотые дрова. Потом взял метлу и стал подметать двор. Взглянув на опустевшую собачью будку, закрыл лицо руками.