Когда закон бессилен

 — Товарищ подполковник, это я, Феоктистов. Вы проверили бы фотографов, как они там?

— Отпустил я их, — сказал Шугин. — Ребята вроде ничего. Ведь они туда по вашему приказу явились. Чтобы…

— А ты уверен, что они молчать будут? — строго спросил Зяблов.

— На все сто, — кивнул Феликс. — Этого прыщика тоже отпустил. Он теперь, считайте, наш. Что говорить, знает. И заодно, может, выяснит, почему участковый Коровин в этом дело полез, на кой черт за фотографами следить стал.

— Константин Федорович! — возбужденно проговорил заглянувший в комнату Клоун.

 — Волошина видели. Он сейчас на Авиационной остановился.

— А почему не у себя? — спросил Зяблов.

— Он продал квартиру. Что с ним…

— Волошина в городе не трогать! — приказал Зяблов. — Ни в коем случае. Но выпускать из поля зрения его тоже нельзя. Если он вдруг пойдет в милицию, дойти не должен.

— Петька! — радостно закричал Василий. Подбежал к приятелю и замер. — Что с тобой?

— Да так, — безразлично ответил Петр. — Какие-то малолетки закурить попросили. Ну за то, что не курю, и попало.

— Ни хрена себе малолетки, — поразился Василий. — Чем это тебя так?

— Ногами пинали, — вздохнул Петр. — В подворотню затащили и отметелили. Еле до автобуса добрался.

В глазах Василия на короткое мгновение вспыхнуло удивление.

— За фотографами я следил. Хорошо, они почти рядом живут. Находился, аж ноги гудят. Они никуда не выходили и к ним никто. А чего ты хотел-то от них? На кой черт они тебе сдались?

— Да просто так, — засмеялся Василий. — Решил тебя испытать.

Годишься на что или нет. А то меня, говорят, скоро опером сделают. Так если что, на помощь позову. Ты же…

— Что-то темнишь ты, Васек, — перебил его приятель. — Я ведь помню, что ты говорил — мол, помоги, присмотри за фотографами. И если что — сразу звони.

— Да говорю же тебе, — засмеялся Василий, — просто так. Ну и харя у тебя, — перевел он разговор. — Ты хоть запомнил кого?

— Ясно, — Феоктистов кивнул. — Значит их отработали и отпустили. Но тогда и Петька дома! — обрадовался он. Поморщившись, привстал.

Прошелся до двери и обратно, засмеялся. — Башка не кружится. Слабость, правда, но скоро, будет все, как надо. Ну, Зяблов, — зло обратился он к далекому сейчас Полковнику, — держись! Я тебе, гниде, покоя не дам. Не вытерпишь ты, сам засветишься! Когда закон бессилен, будем играть по твоим правилам, Константин Федорович!

Полный человек, затравленно оглянувшись, вбежал в подъезд. Подбежал к лифту, нажал кнопку и со страхом смотрел на входную дверь.