Когда закон бессилен

— Куда же Валентина Анатольевна ушла? — спросил себя прокурор.

— Наверное, за продуктами, — немного подумав, сказала Ирина. — У нас почти все кончилось.

— Я прийду позже, — посмотрев ка часы, решил он, — если Валентина Анатольевна вернется, пусть обязательно позвонит мне.

«Кто же эти трое? — рассматривая в бинокль дачу, подумал Феоктистов. — Откуда гости к Зяблову пожаловали? — не видя ничего интересного, опустил бинокль, лег на спину. — Может, это и есть курьеры? — предположил он. — Вряд ли. Первая женщина никак на роль "извозчика" не тянет.

Да и не знают их на даче, — вспомнил он. — Сначала о пожилой ходили докладывать, потом и об этой парочке. И приехали, что она, что пара, на такси. Курьеров или даже знакомых Зяблов обязательно встретил бы или послал за ними машину. Кто же они?»

— Доченька, — присев около лежащей у стены на бетонном полу Валентины, мать осторожно вытирала кровь с ее лица.

— Зачем ты приехала, мама? — дотронувшись до опухшей щеки, спросила дочь.

— Тут одна девушка, — вздохнула мать, — тоже детдомовская, — она взглянула на со стоном усаживающегося на полу рядом с бочкой с песком Хрипатого.

 — У нее мужа убили. Может, и не убили, — поправилась она. — В общем, он в аварии погиб. Говорят, аварию Зяблов подстроил. Потом мать ее мужа стреляла в Зяблова. Она сводной сестрой ему приходится.

— Вам-то на кой черт все это надо? — спросил почти пришедший в себя Хрипатый.

— Что у тебя с голосом? — быстро спросила Валентина Анатольевна.

— Все, как в классе, — с трудом улыбнулся Георгий.

 — Помните, как вы нас о каждом, синяке допрашивали? — весело спросил он.

— Я все помню! — сердито сказала Валентина Анатольевна. — А ты, кажется, не изменился, все такой же сорвиголова!

— Вот за что я вас уважаю, — прохрипел Георгий, — в любой ситуации вы классная. Классный руководитель, — поправился он.

— Почему ты уехала из больницы? — тихо спросила Валентина.

— Мне написал прокурор, — вздохнула Валентина Анатольевна, — он…

— Мы читали, — мягко перебила ее дочь.

 — Но почему ты поехала сюда? Ведь здесь Зяблов. Неужели ты забыла, кто он?

— Это очень трудно забыть, — вздохнула мать, — да и невозможно. Зяблов лишил меня почти всего — мужа, которого я любила, дочку, которую я…

— Прости меня, — прошептала Валентина. — Я тогда была дурой. А когда поняла, кто такой мой любимый папочка, было уже поздно. Ведь Зяблов по его просьбе оклеветал тебя. А я, дура, — заплакала Валентина, — поверила, что ты была его любовницей.