Когда закон бессилен

— Убил! — пронзительно кричали бежавшие в подъезд пожилые женщины. — Караул! Милиционера убили!

— Что это там? — водитель повернулся к Филимону. Ухватив водителя за подбородок Филимон резким движением дернул его к себе. Сильным рывком переместив тело водителя на сиденье рядом, выскочил из машины. Во дворе ударил выстрел. Увидев въезжающие во двор милицейские «жигули», Хирург сел за руль. Пристегнул водителя ремнем безопасности и тронул машину.

— Куда вы меня тащите?! — пытаясь вырваться, Ирина присела.

— Валить надо! — обернулся Граф.

 — Тебя за что мусор брал?

— Отпустите! — закричала она.

— Где ты взяла эту фотографию? — спросил Граф.

— Откуда она у вас? — Ирина протянула руку к фотографии. — Валим! — Граф рванул ее на себя.

— Сюда! — услышал он крик. Резко обернувшись, увидел махавшего рукой в открытом окне такси Филимона.

— Это моя учительница, — пытаясь взять фотографию, сказала Ирина. — Отдай!

Граф подхватил ее на руки и понес к «волге». Филимон открыл заднюю дверцу.

— Пусти! — отчаянно закричала Ирина.

Едва Виталий уложил на сиденье женщину и уселся сам, Хирург рванул машину с места.

— Какой-то неизвестный человек, — быстро проговорил старший лейтенант милиции, — ударил старшего сержанта по голове, раздробил затылок. Потом потащил женщину со двора. В это время…

— Черт возьми, — буркнул прокурор. — Кто же он? Зачем утащил Ирину?

— Возьмем мы его! — уверенно заявил подошедший омоновец. — Не уйдет!

— Зачем она тебе? — повернувшись к Графу, спросил Филимон.

— Да хрен его знает, — буркнул тот.

 — Я фотографию своей учительницы поднял, когда она сумку уронила. Знает она Валентину Анатольевну. Мне надо знать, откуда. И вот это в ее сумке нашел, — он показал телеграмму. — В общем, хочу узнать, что с Валентиной Анатольевной.

«Черт возьми, — недовольно подумал Филимон. Мне это совсем ни к чему. Но без него убийца Зимина будет неизвестен, а этого допустить нельзя».

— И что ты хочешь? — вслух спросил он.

— Поговорю с ней, — пожал плечами Виталий. — Я давно хотел найти Валентину Анатольевну.

Понимаешь, — он вздохнул, — я вырос в детдоме. И единственная, кого помню хорошо с школьных лет это она, Валентина Анатольевна. В то время она была для меня всем и всеми, — Граф тепло улыбнулся. — Единственным человеком, при котором я не мог сделать того, что ей не понравилось бы. Конечно, я понимаю. Сейчас все уже не так. Я преступник, и она, наверное, знает это. Но я давно хочу увидеть ее. Если что нужно, помогу. Ведь сейчас жизнь тяжелая.