Когда закончится август (ЛП)

— Он всегда так высоко отзывался о тебе, — сказала я, отпуская ее.

Оливия шмыгнула носом. — Мне было тяжело слышать, как он признался, что влюбился в тебя.

— Да, сказал. Это что, неожиданно?

Он сказал мне, что любит тебя. Я сомневалась в его намерениях, когда дело дошло до ваших отношений, и он это опроверг. Он очень оберегает свои чувства к тебе. Я никогда не видела эту сторону Ноа. Я подумала, что тебе стоит услышать это прямо сейчас.

— Ты права. Стоит. Спасибо. — мы снова обнялись, и я слегка рассмеялась.

— Совершенно странно, — она улыбнулась.

Такая странная смесь эмоций закружилась во мне: радость от осознания того, что Ноа любит меня, и мучительный страх, что я никогда не услышу это непосредственно от него.

Нил Каваллари появился снова, выглядя побежденным. — У медсестры не было никакой новой информации. Она обещала дать мне знать, если услышит что-нибудь от врачей.

Он сел напротив нас и положил голову на руки. Я подошла, чтобы сесть, и Минг встала со своего места в углу, чтобы быть рядом со мной.

Мы все сидели в тишине, печаль и страх витали в воздухе настолько ошеломляюще, что его можно было практически увидеть. Я вернулась к молитвам. Мне казалось, что на кону вся моя жизнь. Судьба моего будущего находилась в этом таинственном коридоре, ведущем в операционную.

Оливия внезапно встала. — Мой муж только что написал. Он разъезжает с ребенком, а она голодна. Я пойду покормлю ее и вернусь. Пожалуйста, напишите мне, если доктор выйдет.

— Хорошо, милая, — сказал Нил.

Через несколько минут кто-то в синей форме бросился к нам. Мы с Нилом встали в унисон.

Он обратился к отцу Ноа: — Операция прошла успешно. Мы не узнаем, пока он не очнется, насколько велики были неврологические повреждения. Ему очень повезло, что люди в супермаркете действовали быстро, а больница была рядом. Нам удалось как можно быстрее попасть внутрь, чтобы остановить кровотечение. Но дело в том, что если повреждение действительно произошло, лечение аневризмы не сможет его исправить.

— Мы можем его увидеть? — спросил Нил.

— Я хочу попросить вас дать нам немного времени. Скоро кто-нибудь выйдет и проведет вас. Он пробудет в отделении интенсивной терапии по меньшей мере две-три недели, пока мы будем следить за ним на предмет осложнений.

— Сколько людей полностью выздоравливают после такого? — спросила я.