Когда закончится август (ЛП)

Ее тело выглядело чертовски хорошо в этом платье, и у меня возникло желание поцелуем стереть всю красную помаду с ее губ. Если подумать, может быть, еще одна рюмка не помешает.

Я достал из шкафа бутылку и налил себе еще, но пить не стал. Мне нужно было знать, что она есть, если понадобится.

— Я никогда не видел у тебя такой яркой помады.

— Мне её одолжила Крисси. Разве это выглядит глупо?

Я вел себя как ревнивый придурок. Можно подумать, что я ее ровесник, а не в своем возрасте.

Ее голос был едва слышен. — Может, мне её убрать?

Вместо ответа я подошел к кухонной раковине и плеснула немного воды на бумажное полотенце.

Я выжал всю влагу и подошел к тому месту, где она стояла. Я начал стирать помаду с ее губ. Она стояла неподвижно, казалось, потрясенная. Я мог понять это чувство. Я не имел права этого делать. Она мне не принадлежала, хотя временами мне этого хотелось.

Когда почти все было стерто, я выбросил бумажное полотенце в мусорное ведро. — Гораздо лучше.

Она облизнула губы, и я почувствовал, как мой член дернулся.

— Ты так думаешь? — спросила она.

— Да. У тебя красивые губы. Ты не должна их прятать.

Я подошел к кровати и полез под нее за сумкой с фотоаппаратом.

— Мне показалось, ты сказал, что не взял сюда фотоаппарат.

— Нет, я сказал, что приехал сюда не для того, чтобы фотографировать, но я никогда не выхожу из дома без фотоаппарата. Никогда не знаешь, когда он тебе понадобится. Солнце уже садится. Это идеальное освещение. Давай выйдем на улицу. Я сделаю несколько снимков тебя в этом платье.

— Знаменитый Ноа Каваллари собирается меня сфотографировать? Я чувствую себя такой особенной, — поддразнила она. — Серьезно, это круто.

Увидев улыбку на ее лице, я удивился, почему не подумал об этом раньше.

Оказавшись снаружи, я показал ей, где встать, но не стал указывать, что делать. Она была естественна перед камерой, органично улыбалась и смеялась, когда я отрывался. Оставшийся солнечный свет отбрасывал блики на ее светлые локоны.

В какой-то момент ее волосы упали ей на лицо, поэтому я потянулся, чтобы отодвинуть их в сторону, и заметил, что моя рука чертовски дрожит.

Я серьезно терял свой разум.

После того, как я перестал фотографировать, Хизер спросила: — Ты отправишь их мне?

Мой разум все еще был в тумане. — Что?

— Эти фотографии. Не мог бы ты прислать мне их по электронной почте?

Кивнув, я сказал: — Да, конечно.

— Ты в порядке, Ноа? Ты, кажется, не в себе.

Она оглянулась на главный дом. — Мне нужно идти.