Наделенный властью, совершенно не заботящийся о чужих чувствах, интересах… о жизни. Все ради достижения поставленной цели. Высокородный ублюдок.
— Скажите, вы будете провоцировать Ирбиса на бой прямо сейчас? Он как раз в такой форме… как вы любите.
— Я ведь могу арестовать вас, госпожа Солнечная. Разлучить с сыном. После лихорадки вы так и не восстановились, не так ли? И даже этот старик мне не помешает.
Рефлекторно прижала Киана еще крепче к себе и вернула Дару гаденькую улыбку.
— Вы видели моих питомцев? Если я не вернусь в течение дня… они будут меня искать.
И найдут, мы же связаны.
— Угрожаете?
— Разве? По-моему, у нас с вами просто деловой разговор. Не так ли?
В этот момент карета замедлила ход и остановилась.
Он еще некоторое время изучал мое лицо. Потом хмыкнул и кивнул:
— Сильна. Что ж, Миа, будем считать, что этот раунд остался за вами.
Но успокаиваться и сдавать позиции было рано.
— У меня нет никакого желания играть с вами в игры.
— Поздно, — усмехнулся тот. — Вы уже в игре… хотите вы этого или нет.
Мы приехали, — и, распахнув дверь, вышел, спеша помочь спуститься."
"Пришлось принять помощь. Мужчина попытался удержать мою руку, но я быстро выдернула ее, стоило только ступить на землю.
Оглядевшись, увидела знакомый дом начальника оплота и неожиданно много людей в незнакомой форме, что деловито сновали туда-сюда.
— А что происходит?
— Арест, — пояснил тот.
— Чей?
— Госпожи Розалины.
Я не смогла держать удивленного вздоха. Эта дама мне никогда не нравилась, но не до такой же степени.
— За что? Что она сделала?
— Господин Коротов утверждает, что она была его подельницей в незаконных операциях. Эта уважаемая дама подделывала подпись своего супруга на важных документах, а также без разрешения использовала его личную печать.
— Коротов? — нахмурилась в ответ. — Но он же мертв.
— Кто вам сказал? — насмешливо парировал тот. — Конечно, его состояние далеко от идеального. Но он… пожелал сдаться.
— И что же его заставило так поступить?
— Стремление выжить.
Ничего произнести я не успела. Внезапно раздался возглас, заставивший меня забыть обо всех интригах, о Даре, обо всем на свете:
— Миа!
Бледный, с темными и такими страшными тенями под глазами, словно он не спал несколько ночей подряд, Ирбис стоял, прислонившись здоровым плечом к металлической ограде. Его кожа казалась синюшной, и было видно, что ему тяжело не то что стоять, дышать. Похоже, парочку ребер Коротов ему все-таки сломал.
