Три страшные алые полосы, следы от острых когтей, пересекали левый висок, скулу и щеку. Правая рука была перевязана и прижата к телу. Серые глаза слегка затуманены от боли и воздействия зелий. Но при всем при этом это был мой Ксандер.
— Ирбис, — прошептала одними губами и, ничего не видя перед собой, зашагала ему навстречу.
А после замерла в полуметре от него. Расширенными глазами замечая новые детали — уродливый кровоподтек на шее, небольшой синяк на подбородке, ссадины на здоровой руке. Как же мне хотелось коснуться его, прижаться всем телом, но я боялась, что каким-нибудь неосторожным движением причиню ему еще большую боль.
На нем же живого места нет. Поэтому и стояла, едва сдерживая слезы, и просто смотрела.
— Привет, — улыбнулся он, а взгляд стал таким теплым и ласковым, что у меня перехватило дыхание.
— Привет… Ты… живой… Как ты? — я так и не смогла подобрать слов, чтобы передать те чувства, что бушевали внутри. Все слова казались пустыми, глупыми и совсем ненужными. — Очень больно?
— Не очень.
Улыбка все еще не сходила с его лица, когда, медленно подавшись вперед, барс коснулся пальцами моей щеки, нежно провел ладонью, обрисовывая контур лица, после обхватил шею и неожиданно сильно, но мягко притянул к себе.
Это был не поцелуй, лишь мимолетное прикосновение губ. Но неловкость и страх исчезли, оставив лишь тепло и щемящую нежность, воскрешая события прошлой ночи, когда между нами не было недомолвок и ненужных слов. Лишь только мы двое и чарующая магия сумрака.
Замерли, соприкоснувшись лбами, и молчали, наслаждаясь таким необходимым мгновением покоя и счастья. И просто осознанием, что живы… что вместе.
— Эй, — шепнул мужчина, ласково целуя в висок. — Все закончилось. Я жив и почти здоров.
— Ты мог погибнуть.
— Не мог. Только не сейчас, когда мне впервые есть ради кого жить… Узнала о брате? — выпрямляясь, спросил он.
— Одичавший с таким именем в Долину не приходил, — вздохнув, ответила ему. Его последние слова эхом звучали в неожиданно пустой голове.
— Я оставила сообщения. Остается надеяться, что Джек живет здесь под чужим именем.
Мне о многом хотелось его расспросить. Узнать, что именно он чувствует, даже, может, рассказать о своих чувствах. Но не здесь и не сейчас.
— Ты все правильно сделала. Как только что-нибудь будет известно, нам сообщат.
— Мам? — к нам приблизился Киан и привычно прижался, обхватывая ручками. — Дядя Ирбис, ты что, подрался, да?
— Привет, солнышко.
