Но на губах он не остановился. Его рука, что до этого собственнически сжимала ягодицу, поднялась и накрыла грудь, тут же принялась ритмично ее сжимать и слегка пощипывать чувствительный сосок. При этом он не делал никаких попыток начать движение внутри моего тела. Не знаю, каких сил ему это стоило, но перевертыш сдерживал свои порывы. Но в какой-то момент, ошалев от ласк и вновь вспыхнув от наслаждения, я сама первая подалась ему навстречу и шевельнула бедрами.
Мужчина вздрогнул, замер и сделал первое движение.
Я невольно затаила дыхание, но дискомфорта больше не было. Наоборот, пружинка, которая, казалось, уже никогда не раскроется, вновь начала скручиваться в тугой узел.
Неспешный ритм, что постепенно начал сводить с ума, лишая последних остатков разума. Прерывистое дыхание — одно на двоих. Жаркий беззвучный шепот, но сейчас нам не нужно было слов, мы и так понимали друг друга с полуслова и полужеста. Глухие чувственные стоны и слабые вскрики, что так гармонично дополняли друг друга.
Наши тела двигались в только им известном чувственном танце.
Я уже давно потерялась во времени и пространстве, ощущая лишь невероятное томление и безудержное желание.
— Пожалуйста, пожалуйста… пожалуйста, — стонала я в объятиях Ирбиса, едва дыша и тихо всхлипывая.
Ритм становился все более четким, резким и глубоким, перевертыш вдавливал меня в одеяло, оставляя следы на бедрах, царапая небольшой щетиной чувствительную кожу груди.
И пружинка лопнула…
Хотя нет, не так. Те эмоции и чувства, что я испытала, можно было сравнить лишь с магическим взрывом — буйство красок, цветов и невероятное наслаждение.
Меня буквально подбросило на небеса к звездам, закружило, завертело и вернуло в объятия барса, что, навалившись всем телом и прижимая меня к себе, тяжело дышал, явно пытаясь прийти в себя.
Мы так и лежали, прижимаясь друг к другу, вслушиваясь в дыхание и биение чужого сердца, пока Снежный не приподнялся и не лег рядом, притягивая спиной к своей груди.
— Я тяжелый, — прошептал он куда-то в район между шеей и ухом и вызывая сладкую дрожь и щекотку по всему телу.
— Угу, — только и могла ответить я, непрерывно смотря на догорающие угли костра. От тела перевертыша, особенно от руки, что собственнически лежала на моем животе, шел такой жар, что холодно точно не было.
— Пора двигаться в путь, — помолчав некоторое время, вновь произнес Снежный.
— Да, конечно, — но попыток встать не делала, наслаждаясь последними секундами нежданной сказки.
