Все тело тут же отреагировало на смену температуры, и кожа покрылась мурашками. — Но то, что было, совершенно не важно. Потому что больше этого не будет. Совсем.
— Почему? Ты стыдишься этого?
В голосе перевертыша явно проскочили обида и толика злости. Конечно, неприятно, когда после такого секса девушка заявляет: «Прости, эта ночь была ошибкой». Нет, я, конечно, так не сказала. Но выводы, похоже, барс сделал соответствующие. И я не могла его за это винить. Все слишком запуталось.
Сложно представить, что всего каких-то пару дней назад я жила самой обычной жизнью в небольшой деревеньке и думала только о том, как прокормить сына, пережить зиму и избежать приставаний охотника.
Кстати, о последнем. Получается, то, чего тот добивался несколько лет, перевертыш получил за сутки.
— Нет, — быстро встала, лихорадочно и поспешно застегивая пуговицы на рубашке, спиной чувствуя его обжигающий взгляд и едва не дрожа от охвативших меня ощущений.
«Он не может так на меня действовать только из-за секса.
Просто не может… Наверное, все дело в том, что я чуть не умерла».
Лишь только когда последняя пуговица была застегнута, повернулась к Снежному, который, совершенно не смущаясь, продолжал лежать обнаженным, выставив свое достоинство мне на обозрение. Весьма впечатляющее достоинство. Только боги знают, каких сил мне стоило, чтобы не отвести взгляд и сохранить невозмутимое выражение на лице.
— Я просто не хочу, чтобы остальные знали о том, что произошло. У меня маленький сын, и я дорожу…
Запнулась, лихорадочно пытаясь придумать хоть что-нибудь.
И желательно не обидеть при этом перевертыша. Он и так слишком пристально на меня смотрит, ожидая ответа.
— … его мнением обо мне, — выдохнула я в конце концов.
— То есть ты не хочешь, чтобы остальные в отряде знали о том, что великая ведьма спала с их командиром, — уточнил он, сверкнув серыми глазами.
— Совершенно верно.
— Вынужден тебя огорчить, Миа. У нас, перевертышей, очень тонкий нюх, а ты буквально вся, от макушки до кончиков пальцев на ногах, пропитана моим запахом.
Они за десять метров учуют его и сразу поймут, чем мы с тобой тут занимались. Для них ты будешь… моей женщиной.
Ужас и приступ паники в одно мгновение сменились злостью и болью.
— Я не ваша женщина. И никогда ею не буду. То, что мы только что занимались сексом, не делает меня вашей собственностью. Вам понятно? Просто физиология и просто секс.
— Успокойся, — хмыкнул он, садясь. — Не надо срывать злость на мне.
