Коктейльные вечеринки

Капсула, в которую она сама себя заключила, оказалась тверда, как бронированное стекло. Жить в такой капсуле было трудновато, Маша за неделю убедилась. Но сейчас эта твердость оказалась очень кстати.

Читать ее мысли Крастилевский все-таки не умел. Или разучился? Как бы там ни было, он сделал шаг вперед и взял Машу за руку. Она попыталась отдернуть руку, но он не дал.

– Машенька… – Его голос дрогнул. – Я все понимаю. И, может быть, зря ожидаю прощения. Не прощай! Но я хочу, чтобы мы попробовали… Дай мне еще один шанс.

Неизвестно, стоит ли ей быть благодарной папе Генриху Морозову за внешность – за дурацкие медноватые пружинки на голове, в частности, – но за способность различать фальшь надо, наверное, благодарить именно его. Больше вроде не в кого ей обладать такой способностью.

– Зачем я тебе понадобилась? – изучая проникновенный взгляд Крастилевского, спросила она. – Маму развлекать?

И по тому, что мелькнуло в его глазах, по мелкому, какому-то блудливому выражению, сменившему нарочитую взволнованность, поняла, что попала в точку.

– Зачем ты так, Маша?..

Мелкое выражение прорвалось случайно, исчезло из его глаз мгновенно, и голос сразу же дрогнул, поддерживая нужный градус проникновенности. Интересно, для какого спектакля он это отрепетировал? Хотя вряд ли для спектакля, скорее для сериала.

Верино слово ободрило, и Маша снова попыталась высвободить свою руку из руки Крастилевского. Никаких тайных токов, которые от его прикосновения могли бы парализовать ее волю, она не боялась. Просто ей хотелось выключить эту пошлость, как выключают телевизор.

Но Крастилевский не только не отпустил ее руку – он притянул Машу к себе таким резким и сильным движением, будто собирался танцевать с ней танго. Маша ударилась лбом о его подбородок, это рассердило ее так, что она изо всех сил уперлась свободной рукой Крастилевскому в грудь и, оттолкнув его, высвободилась наконец из фальшивых этих объятий.

– Пошел вон! – крикнула она.

Это прозвучало глупо и к тому же пискляво, потому что у нее сорвался голос. Но на такую ерунду ей было наплевать – крутнувшись на босой пятке, кипя от возмущения, она стремительно пошла к своей лестнице. Минуты лишней было ей жаль на него!

Он догнал ее на середине лестницы.