Коктейльные вечеринки

Но тут же она почувствовала, как Крастилевский ткнулся ей между ног, и это было так унизительно, так отвратительно, что силы не только вернулись к ней, но даже удвоились. Она забилась, заколотила босыми ступнями по полу, а кулаками по его плечам, стараясь попасть в глаз или в нос. Он уворачивался, вдавливался в нее и, тяжело дыша, выплевывал слова:

– Ты у меня… получишь… сучка… дрянь… ноги мне будешь… лизать… все лизать… будешь…

И уши было не заткнуть, и приходилось впускать в себя эти гнусные слова, и тело его, горячее, ненавистное, придется впустить тоже! Поняв это, Маша заплакала, то есть не заплакала, а завыла, как собака, которых она вообще-то боялась.

Она выла, пытаясь свести колени, извивалась на полу, кусалась, плевалась – все это лишь распаляло его, и все было бесполезно. Потолок закружился у нее перед глазами, она вдохнула побольше воздуха, чтобы побольнее ударить его прежде чем потеряет сознание… И вдруг почувствовала, что тяжесть, которая вдавливала ее в пол, исчезла. Но тяжесть не могла исчезнуть так мгновенно, значит, сознание она все-таки потеряла? А что же тогда видит перед собой, над собой? Светлый потолок и взлетающее вверх искаженное лицо Крастилевского…

Лицо исчезло.

Не успев понять, что происходит, Маша извернулась, как кошка, отолкнулась от пола коленями, локтями, ладонями и вскочила на ноги. В самом деле как кошка, на одном только инстинкте, без малейшего участия разума.

Комната приобрела привычный вид, разве что все в ней подергивалось немножко, но это от того, что Маша дышала, будто полумарафон пробежала.

– В чем дело? – услышала она.

Вопрос прозвучал так отстраненно и даже холодно, словно задавший его сидел за столом в своем кабинете, а кто-то вошел не постучав, и следует разобраться, в чем цель визита.

Но Верин сын не сидел за столом, а стоял спиной к Маше, глядя на стену. То есть не на стену, а на Крастилевского, который сидел на полу, привалившись к этой стене спиной, и крутил головой с совершенно бессмысленным видом.

– Выйдите отсюда немедленно, – сказал Кирилл.

Маша на его месте, конечно, первым делом ляпнула бы что-нибудь беспомощное, бессмысленное и бестолковое. Кто вы, как вы сюда попали… Правда, она и на своем месте ничего толкового не сказала и не сделала. Оставить калитку открытой да выть на полу, вот все, на что оказалась способна.

– Сам выйди, – прохрипел Крастилевский.