Коктейльные вечеринки

– Куда, девушка? – сказал один из этих людей, когда Маша подошла к штакетнику, за которым виднелись возле дачного дома киношные камеры на высоких штативах и что-то вроде подъемного крана. – Здесь съемки, посторонним нельзя.

Он был долговязый, усатый, и по тому, что лоб его был повязан цветастой ленточкой, было понятно, что к сорока или около того годам ему все еще требуется доказывать свою неординарность с помощью внешних приспособлений.

– Я к Крастилевскому, – уверенным тоном сообщила Маша. – Мы договорились встретиться.

– Не знаю, о чем вы договорились, но он в кадре сейчас, а на съемочную площадку вам нельзя. – Долговязый на ее уверенный тон не отреагировал вообще. – Закончит – встретитесь. Ждите.

Ага, так и стала ждать! Дура, что ли? Закончит – сразу уедет, она и глазом не успеет моргнуть, и вылавливай его потом снова.

Когда Маше надо было добиться своего, вдохновение посещало ее без сбоев.

– Он сказал, чтобы я именно на съемки приехала, – глядя долговязому в лоб, прямо в вышитую ленточку, заявила она.

– Не нужна тут массовка, – сказал тот, впрочем, без особенной уверенности.

– Откуда вы знаете, нужна или нет? – поднажала Маша. – Давайте у Крастилевского и спросим.

Долговязый отступил от калитки, и Маша вошла на дачный участок, уставленный камерами, какими-то пультами, белыми зонтиками и светоотражателями.

Спросить о чем-либо Крастилевского она, однако же, не успела: ровно в ту минуту, как дошла по вытоптанной бугристой тропинке до поляны перед дачным домиком, человек, сидящий на складном стуле с надписью «режиссер», крикнул:

И актеров с площадки сразу как ветром сдуло.

Режиссер поднялся со своего подписанного стула, обернулся, и Маша оказалась у него перед самым носом.

– Это кто? – спросил он.

– Говорит, в массовке позвали сниматься, – ответил долговязый.

– В какой еще… – начал режиссер, вскипая. И тут же перестал вскипать, как чайник, под которым резко выключили пламя. – О! – воскликнул он.

– Так она только что появилась, – заоправдывался долговязый. – Я про нее вообще…

– Еще один дубль снимем, – распорядился режиссер. – Тем более Крастилевский пока недотянул. Посадите ее на крыльцо вместо старухи. Картошку ей не надо. Книгу дайте.

Проговорив все это скороговоркой, он исчез, будто ввинтился в пространство между двумя яблонями, под которыми стоял его стул.

– Будь тут.