Коктейльные вечеринки

Вслух он ничего не сказал, но его взгляд, отрешенный и потому одухотворяющий лицо, скользнул горизонтально и встретился в зеркале с Машиным взглядом. Встреча взглядов, разделенных окном, да еще и через отражение в зеркале получилась очень уж опосредованная, но отрешенность в глазах Крастилевского сменилась интересом, это Маша как-то поняла. Она указала пальцем на него, на себя, махнула рукой себе за спину и спрыгнула со стремянки в уверенности, что он не уедет, не выяснив, чего она от него хочет.

Так и вышло. Стоя под тем же окошком, Маша ела с ладони землянику, которую насобирала рядом в траве, когда Крастилевский показался из-за угла гримерного фургона.

– Здрасьте, Евгений! – выпалила она. – Я Мария из травяных чаев. Которая вам вчера звонила.

Тут она подумала, что, может быть, следовало назвать его по имени-отчеству. Режиссер ведь назвал, и явно не вследствие провинциальной привычки, от которой Маша давно уже отвыкла в Москве. Но уж как назвала, так назвала, тем более что отчество все равно забыла.

«Нормально по имени.

Но тут же вспомнила, что совсем не умеет определять возраст. Вере, например, оказалось не шестьдесят, как она предполагала, а на целых семь лет больше. Так что и Крастилевскому может быть сколько угодно, как больше сорока, так и меньше.

А выглядит он молодо потому, что работа еще не отпустила его. Вот ведь работа у людей! На зависть.

– Здравствуйте, Мария. – Крастилевский улыбнулся. – Напомните, пожалуйста, по какому поводу вы мне звонили.

Щеки у него раскраснелись, может быть, просто от того, что ему снимали грим, но это придавало его лицу взволнованное выражение.

– Насчет чая и звонила, – ответила Маша. – Чтобы вы сфотографировались с нашим чаем, а мы потом напечатали ваши фотографии на этикетках. И чтобы вы вообще говорили и писали, что любите наши травяные чаи, например, на Ютюбе или в Фейсбуке.

– Меня нет в Фейсбуке. – Он чуть наклонил голову вправо, и каким-то необъяснимым образом этот наклон говорил, что ему интересно смотреть на Машу.

– Можно поставить чай на стол, когда вы читаете стихи, – предложила Маша.

И сразу же ей стало стыдно, как будто она сказала какую-то глупость, хотя что же глупого, самая обычная вещь.

– Я читаю стихи стоя.

Крастилевский снова улыбнулся, и Маше показалось, что он любуется ею.

– Тогда… – начала она.