Противостолбнячная сыворотка, антисептики и перевязка. Дня через три будет на ногах, а через пару недель вообще забудет об этом.
- Сударь, а вы не хотите сопроводить даму в верховой прогулке, - ко мне обратилась дама, на которую я совершенно не обращал внимания. Мне ее как-то представляли, но я сразу забыл ее имя, запомнив, что она доводится родственницей герцога.
Конечно, с моей стороны такое отношение к представленной даме непростительно, но наши пути не пересекались, и вот только сегодня нам довелось пообщаться.
Пытаться подробно описать эту даму, это значит не сказать о ней ничего. Это была женщина. Чувствовалась порода, стать и глубокое благородство. Она не лезла в первые ряды, не стремилась выделиться яркими красками и дорогими украшениями. Украшения нужны для того, чтобы скрыть недостатки. У кого нет недостатков, тому и украшения не нужны.
- Вы лихо решили проблемы моего брата и моего племянника и, вероятно, скоро покинете нас, так и не нанеся визита ко мне, поэтому мне самой пришлось приглашать вас побыть со мной.
Женщине не зазорно напомнить мужчине о том, что он мало оказывает внимания даме, - сказала она.
Так вот кто она. Точно. Это же сестра герцога Вюртембергского Луиза. Лиза. Элизабет. Елизавета. Она никогда не бывает на виду, но все самые важные вопросы обсуждаются именно с ней, в семейном кругу. Она не замужем, чтобы не вводить в семью случайных людей, а выходить замуж в дальние страны она не захотела. Поэтому она сегодня и оказалась здесь, чтобы присутствовать на узенькой и опасной тропинке к счастью ее племянника.
Она ярая сторонница соединения родственными узами Баденских и Вюртембергских земель, о чем свидетельствовал изумрудный крестик ордена Церингенского льва Бадена. Церингены должны породниться с Вюртембергами.
- Мадам, я не смел тревожить вас своим присутствием, - сказал я, смиренно сняв шляпу и поклонившись ей.
- Как вы не похожи на того скромника, которым хотите предстать передо мной, - сказала она, - но я-то знаю, что вы не проходите равнодушно мимо любой из наших женщин и только занятость делами мешала вам пуститься во все тяжкие, как это было у вас в Польше и в Бадене.
Да, разведка у них работает. И я уже успел прославиться. Совершенно этого не хотел. Получается совсем как у Сергея Есенина:
Мне осталась одна забава,Пальцы в рот да веселый свист,Прокатилась людская слава,Что похабник я и скандалист.- Мадам, я готов следовать за вами туда, куда вы скажете, - еще скромнее сказал я, опустив голову в знак покорности.
