Колдун и Сыскарь

Или специально голову морочит, образ лепит? Что ж, правильно. Колдун деревенский в понимании городского человека среднестатистической образованности и должен, наверное, примерно так говорить. Ну, говори, говори. Авось, что полезное и скажешь.

Филин проглотил последний кусок мяса и завертел головой в разные стороны. Казалось, он может безо всякого труда повернуть её на триста шестьдесят градусов.

— Всё, Филя, — сказал Григорий. — Хорошего понемножку. Лети к себе, завтра тебя жду. Гость у меня, видишь? Серьёзный гость с серьёзным разговором.

Птица издала сложный горловой звук, снялась с человеческого плеча и, на мгновение заполнив распахнутыми крыльями половину кухонного пространства, исчезла в открытом окне.

— Так он у вас ручной? — поинтересовался Сыскарь. — Хотя что это я. Понятно, что ручной, если ест с руки. Вот уж не думал, что филина можно приручить.

— Приручить можно всякую живую тварь, — сказал Григорий. — И даже мёртвую. Было бы умение. И желание.

— У вас, значит, они есть? — машинально осведомился Сыскарь, а сам подумал: «Мёртвую? Что это он, совсем меня за лоха держит, колдовские понты в ход пошли? Русский вуду, блин».

— У меня много чего есть, мил человек, — усмехнулся колдун. — С избытком. Хорошо бы знать, чего тебе не хватает. Ты же не просто так в гости зашёл?

— Не просто.

— Излагай. Хотя нет, погоди, дай сам догадаюсь. Вы с другом этой ночью в засаде сидели у Сашкиных коровников, хотели поймать того, кто телят режет?

— Верно. Небось всё село уже судачит?

— Не без этого. Волка вы упустили, так?

— Упустили.

— Ловкий и сильный. Другу твоему чуть горло не перегрыз?

— И это правда. Иван сейчас в больнице, его жизни ничто не угрожает.

— Будем надеяться. И ты пришёл ко мне спросить, был ли это в самом деле волк или кто-то другой, надевший волчью личину, — скучным голосом произнёс Григорий. — Оборотень по-нашему. Пришёл ко мне, потому что про оборотня тебе напел сторож Петрович. А я — единственный человек на всю округу, который хоть что-то в таких делах понимает.

— Всё правильно, — улыбнулся Сыскарь своей самой широкой, добродушной и открытой улыбкой. — Восхищаюсь вашей проницательностью.

— Нет, — сказал Григорий. — Не восхищаешься.

Они встретились глазами. Закалённая сталь против жёлтого бешеного пламени. Столкнулись, как бы пробуя, кто сильнее, и тут же отступили. Не время пока. И не место.

— Выпьешь? — неожиданно предложил Григорий.

— Я за рулём, — привычно ответил Сыскарь. — Да и не затем сюда шёл.