— Перекрещу — не помилую!
— Ша! — мигом сдался коробейник, а всадники впереди удивлённо воззрились на нашу компанию. — Таки куда мне спрятать вежливого хорунжего со шпорами?
— В Оборотный город, — давно решил я. — Арка на входе снимет любые личины, а там на месте Хозяйка уж что-нибудь да посоветует…
— Лямур, тужур и в конфитюр, — не хуже моего денщика срифмовал старый еврей, сажая меня к себе на ладонь и скатывая в маленький шарик не больше дробинки. Невероятные ощущения, уж простите за недостаток подробностей и деталей, не до того было…
Просто всё происходившее находилось на такой немыслимой грани реального, что пытайся я ещё и осознать, как именно моё благородие запихивают в левую ноздрю чертячьего пятачка, так сбрендил бы ещё до того, как он выдул меня обратно.
Причём уже через правую ноздрю! Помню лишь, как после двухсекундного перелёта, обомлев от ужаса и увеличиваясь прямо на лету, я всем телом рухнул на маленького беса-охранника, бдительно охраняющего очередную арку…
— Силы небесные, живой! — не сразу поверил я, лёжа спиной на мягком и лихорадочно проверяя чётность рук и ног.
Вроде всё совпадало.
— Не то чтоб совсем… но живой, — ошибочно истолковав мою радость, подтвердил приплющенный бес где-то в области моей поясницы. — Слышь, Иловайский, у тя хоть на грош ломаный совесть есть? Развалился как на перине, а ить мы с тобой вроде не настолько близко знакомы для такого интимного возлежания…
— Ты мне понамекай тут, — не особо торопясь вставать, огрызнулся я.
— Я с бесами совместно возлежать не стану!
— А чё ты щас со мной делаешь? — резонно выдохнул охранник.
Я задумался. Ну не объяснять же ему, что у меня дикий стресс из-за того, что попавшийся по дороге чёрт староеврейской наружности затолкал меня в одну ноздрю, а другой вытолкнул? В соплях не измазал, и уже слава тебе господи…
— Слышь, Иловайский…
— А мы знакомы? — Мысленно я обрадовался, что чеченская личина исчезла.
— Да на твою морду казачью уже каждая собака в Оборотном городе с закрытыми глазами задней лапой укажет! — буркнул бес. — Ты это… серьёзно… слезай давай, чё разлёгся-то? У меня служба!
— Я тоже при исполнении.
— Ну и слезай!
— Так ты ж стрелять кинешься, — потягиваясь, зевнул я, бес подо мной тоже вынужденно похрустел костями.
— Кинусь, конечно… как же в тя не пальнуть?!
— Ну вот… — вздохнул я.
