Колечко с бирюзой

 — Видишь ли, у нас в семье в каждом поколении обязательно рождаются мальчишки-близнецы. Причем одного из них, того, кто первым появился на свет, обязательно называют Егором в честь далекого-далекого предка, кубанского казака, как я полагаю. А вот на нас эта традиция, видно, и закончится. У Славки — девки, Танька по отцу нам не родная, а я вообще к семейным делам не приспособлен.

— Можно подумать, у тебя женщин помимо жены не было?"

"— Были, что тут скрывать. Но ни с одной до детей дело не дошло, тут уж я в курсе.

Кроме того, я не из тех, чтобы женщину с ребенком, тем более с двумя бросить. Я ведь всегда разберусь, где мой, а где чужой… Заметочка на то особая имеется. — Он опять посмотрел на часы и вскочил на ноги. — Ну все, побежал Зорьку доить. — Внимательно посмотрел на Наташу. — А ты не переживай за меня, не надо! Терпеть не могу, когда меня жалеют! Я ведь мужик живучий и, чего хочу, всегда добиваюсь…

Наташа проводила его взглядом и вздохнула. И не вспомнил, что была у него еще одна возлюбленная, помимо тех, о которых он точно знает, что не наградил их ребенком.

А может, просто бахвалится, и она вовсе не исключение, и гуляет еще по планете парочка-другая близнецов один в один с ее Егоркой и Петькой. И ведь надо же было так случиться, что она, не ведая об их семейной традиции, назвала одного из сыновей Егором. Как ее отговаривала Софья, убеждала, что Игорь звучит красивее, не согласилась, не захотела, чтобы маленький своим именем напоминал ей о существовании Игоря большого. И вот, оказывается, Игорь совсем не Игорь, а Егор, и очень жаль, что он никогда не узнает, как со временем появятся на земле его внуки, а потом, вероятно, и правнуки с фирменным знаком Карташовых под правой лопаткой, но, увы, под другой фамилией.

Глава 11

— Пожалуйста, расскажи мне о Василии Михайловиче. — Наташа посмотрела на Егора, но он словно не расслышал ее вопроса и, спрятав глаза за солнечными очками, продолжал следить за дорогой, бегущей под колеса автомобиля.

Сильные руки спокойно лежали на рулевом колесе, и лишь большие пальцы при повороте дороги вздрагивали, показывали, что их владелец внимателен и сосредоточен.

Наташа вздохнула. Лимит на откровенность, очевидно, исчерпан. Она опустила оконную раму, и тут же боковой сквозняк подхватил почти невесомый подол платья, оголив ее ноги чуть ли не до середины бедра.

Покраснев от смущения, она пыталась прижать шелковую ткань к коленям, но безуспешно.