Колечко с бирюзой

Пять лет в море на сейнере ходил и домой вряд ли вернулся бы, но Галина дала телеграмму, что мать, мол, тяжело больна. — Петр склонился к Наташе и слегка коснулся губами ее щеки. — И вот теперь началось новое наступление и опять против той, которую я сам себе выбрал.

— Петя, не сердись на меня, но, может, тебе и вправду жениться на Милке? Она — девушка спокойная, добрая, хозяйственная. Я ее по школе хорошо знаю. Никогда она ни с кем не конфликтовала, с учителями не спорила, а мне, ведь знаешь, всегда доставалось на орехи!

Петр немного отодвинулся от Наташи, и в его глазах поселились горечь и тревога.

В голосе зазвучало сожаление:

— Эх, Наташка, родная моя, неужто так и не поняла, как сильно я к тебе присох? Я по тебе с ума схожу, а ты так и норовишь опустить меня на землю. Зачем постоянно плюешь мне в душу, я ведь готов ее дьяволу заложить, чтобы ты осталась со мной.

Он опять прижал ее к себе, склонился к Наташиному лицу, и она почувствовала его дыхание на своих губах.

Поняла, что он собирается ее поцеловать, ловко вывернулась из его рук и вскочила на ноги.

— Петр Васильевич, хватит меня кормить разговорами. Проводи меня домой, а то уже терпения нет, так проголодалась после твоего дня рождения!"

"Петр облегченно вздохнул и улыбнулся:

— Напугала ты меня! Думал, сейчас дверь вынесешь и убежишь домой. — Он поднялся на ноги и подошел к сумке, которую захватил из дома. — Я ведь знал, что ты проголодаешься.

Ни ты, ни я почти ничего за столом не ели. — Он расстегнул сумку и заглянул в нее. — Давай-ка посмотрим, что нам Бог послал с родительского стола. Надеюсь, в последний раз, но зато в изобилии.

Петр достал тарелки, которые, оказывается, тоже водились в его хозяйстве, разложил вилки. Потом, словно фокусник из заветного сундучка, достал из сумки пару бутылок вина, шампанское, жареную индейку, кастрюльку с картофельным пюре и десятком котлет, круг копченой колбасы, яблоки, коробку конфет и напоследок — большую хрустальную салатницу, полную мясного салата.

Наташа потрясение следила за его манипуляциями, потом не выдержала:

— Петр, неужто ты гостей оставил без закуски?

— Ничего, им жратвы тоже прилично осталось и водки море. Но, думаю, теперь им не до веселья, хотя, может, и тризну сейчас по мне правят с тем же удовольствием.

— Ты что? — ужаснулась Наташа.