Колибри

– Как знаешь, – вздыхает мама, ставя Тео на пол, – Я приеду через неделю. Ты справишься?

– Может быть, всё–таки обратимся к Валентине, той женщине, которую рекомендовал Александр Сергеевич?

– Нет! – взвизгнула я. Не хочу слышать это имя, – Я могу справиться с ребёнком, мама, – мой голос снова срывается, и она пожимает плечами.

Внезапно чувство вины и стыда захлёстывает меня, и я понуро плетусь в спальню, помочь ей с вещами. Огромный чемодан распластался на кровати, куча разноцветной одежды лежит рядом. Моей задачей было упаковывать эти вещи в вакуумные мешки.

Я взяла в руки лёгкое шифоновое платье алебастрового цвета, которое отлично сочеталось со смуглой кожей моей матери. Сложила тонкую ткань в несколько слоёв, запихнула её в мешок и присосала к нему пылесос. Пара секунд – и готово, тонкий блинчик из платья летит в чемодан, к остальным нарядам.

Мама, молча, складывала блузки и параллельно собирала свою косметику в другой чемодан, чуть поменьше. Она работала менеджером в парфюмерном магазине, и делом всей её жизни было выглядеть хорошо.

Она неплохо справлялась. Я бы даже сказала – отлично. Ей было сорок три, но я не дала бы больше тридцати. Она была стройной, такой же хрупкой и тонкой как я. Чуть повыше, но это не мешало ей носить высоченные каблуки, которые я изредка у неё заимствовала. На этом всё наше сходство заканчивалось. Я – рыжая, с копной непослушных вьющихся волос, светло–голубыми глазами и веснушками на носу. Она – брюнетка, перекрашенная в золотистую блондинку, с карими глазами и оливковой кожей.

Я снова посмотрела на Тео, который болтался под ногами. Он был точной моей копией, в уменьшенном варианте. Ну, и он мальчик, что существенно нас различает. Он улыбнулся мне своим смешным ртом, из которого торчали четыре зуба: два внизу и два вверху. Ещё два прорезались, но их пока было не видно. Он потряс погремушкой и ушёл в другую комнату, прошлёпав маленькими косолапыми ножками по ламинатному полу.

Мама уехала в семь вечера. Я провела два часа, смотря мультик Тини Лав, от которого, если честно, меня начинало тошнить на пятнадцатой минуте, но Тео он нравился.

Я подпевала собаке, овце и корове (которая почему–то не мычит, а произносит Пам–Па–Пам–Пам) и хлопала в ладоши, как идиотка. Ненавижу этот мультик. Как он может нравиться детям? Вот я любила «Короля льва», и, если честно, до сих пор ностальгирую по тем временам, когда мои детские слёзы вперемешку с соплями размазывались по лицу в момент смерти Муфасы.