Колибри

Саши там уже не было, как и Тео. Сына я нашла в гостиной за просмотром рекламы матраса Дормео, а вот босса там не обнаружила.

– Саша? – позвала я.

– Я в ванной, – ответил он из ванной. Ну, вы поняли.

Я постучала в дверь и приоткрыла её, просовывая голову в щель. Босс стоял без рубашки и штанов, в одних трусах. Дольче энд Габанна было написано на их резинке, и я нахмурилась. Какой нормальный человек будет носить такое бельё? Они стоят, как десяток хлопчатобумажных трусов неделька. Понты дороже денег?

Саша обернулся, и мой взгляд упал туда, куда ему падать не следовало.

В горле пересохло, я сглотнула и быстро опустила глаза на его ноги. Он пошевелил пальцами, и я чуть не взорвалась смехом. Сдержавшись и фыркнув, я протянула ему отцовские вещи и пролепетала:

– Вот. Должны подойти.

– Спасибо, – вымолвил он, слегка касаясь моей руки пальцами.

Они у него холодные как ледышки, впрочем, как всегда.

Я снова вспомнила сюжет «Сумерек» и снова мне захотелось спросить о его принадлежности к вампиризму.

Не удержавшись, я захихикала, потряхивая плечами и закрывая рот ладошкой.

– Алиса, почему ты постоянно смеёшься надо мной? – сурово спрашивает босс, и я позволяю себе посмотреть на него.

Он склонил голову набок, его глаза с любопытством разглядывают меня, как в день нашей первой встречи. Перед глазами невольно всплывает его козлиный образ:

Наверное, улыбка окончательно сползла с моего лица, потому что Саша нахмурился.

– Неважно, – качаю головой и разворачиваюсь, чтобы выйти из ванной.

– Алиса, у тебя остался номер Валентины?

– Позвони ей, – снова командный тон.

– Зачем? – я удивлённо оборачиваюсь и скрещиваю руки на груди.

– Пусть она погуляет с Тео, – он повторяет мой жест, и мы стоим как два дебила со скрещёнными руками и буравим друг друга взглядом.

– Зачем? – повторяю я, как попугай.

Это что–то новенькое.

– Я хочу остаться с тобой наедине, – говорит он так, как звучала бы фраза «Принеси мне кофе». Или «Дай туалетную бумагу».

– Саша, я не буду сплавлять сына чужой тётке только потому, что тебе захотелось потрахаться, – выпаливаю я, набрав воздуха в лёгкие побольше, – И вообще, ты у меня дома.

Командую здесь я.

Он ухмыльнулся, чем поднял градус моего раздражения на новый, запредельный уровень. Я закрыла рот, развернулась и вышла из ванной, хлопнув дверью.

Охренеть. Что он вообще о себе возомнил?

Слышу, как в ванной включается душ и молю Бога, чтобы горячую воду отключили, когда он намылится.