Колибри

– В такое время? – она нахмурилась.

– Да. Это подходящий момент.

С этими словами, я развернулась и бросилась по коридору в сторону лестницы. За спиной я услышала Сашино:

Но это уже не имело никакого значения. В носу защипало, то ли от слёз, то ли от дыма, который донёсся до меня из номера.

Я была не в силах что–либо сказать. Потому что, я испытала то, что не испытывала уже много лет. В моей груди снова пробили зияющую дыру, и её рваные края начали кровоточить, причиняя нестерпимую боль с каждым новым вздохом.

Я дала ему второй шанс.

Но вместо того, чтобы им воспользоваться, он вырвал моё сердце голой рукой, сломав мне рёбра и разорвав лёгкие в клочья. А потом, он выбросил его на помойку, даже не удосужившись взглянуть, как несчастное захлёбывается в своих последних ударах от боли.

Я стояла в пробке длинной в пол–Таллинна и проклинала всё на свете. Больше всего сейчас я хотела бы оказаться на своём стареньком мотоцикле, чтобы не стоять как дура в центре города уже, битых полчаса. Мне всего–то нужно было отвезти Никиту в порт и вернуться обратно, дело на час.

Как я думала.

Оказалось, что старо–нарвское шоссе ремонтируют (в очередной раз), и город встал. И я стою вместе с ним в потоке, благодаря Бога за кондиционер в машине. Если бы не эта штука, я бы сдохла от неожиданной жары, которая пришла в Таллинн в апреле.

Я откинулась на сиденье и закрыла глаза. Какой–то придурок посигналил мне сзади, я открыла один глаз и посмотрела на отъезжающую машину впереди. Всего на два метра продвинулась, а уже сигналят.

Все такие нервные вокруг.

Другое дело я. Спокойна как удав, хотя через месяц я выхожу замуж и уезжаю жить в другую страну. По идее, я должна нервничать, грызть ногти и биться в истерике, но нет. Я ровно дышу, сердце размеренно отмеряет мой пульс, и ладони не покрываются испариной. Наверное, я просто знаю, что сделала правильный выбор. А, может, просто пытаюсь убедить себя в этом.

Посмотрев на серебряное кольцо с бирюзой на безымянном пальце, я невольно улыбнулась. Ну, кто ещё мог подарить такое на помолвку своей невесте? Только тот, кто знает её вдоль и поперёк.

Металл немного потемнел из–за того, что я носила его, не снимая. Однако это не портило украшение, сделанное на манер мужской печатки, и покрытого мелкой бирюзовой крошкой. Внутри красовалась гравировка: «Моей Лисе–Алисе. Н.»

С Никитой мне хорошо, хотя, иногда мне не хватает чего–то в нём. Но я понимаю, что Никита – другой и никогда не станет тем, кого я иногда вижу в своих снах.