Обучал заклинаниям – как классическим, так и тем, которые придумывал в стенах своей лаборатории, после чего старательно записывал в рабочие тетради, стопки которых хранились в его книжном шкафу.
И да, мне разрешалось брать те самые заветные тетради – отец всячески поощрял мой интерес.
К тому же, он обучал меня и брата игре в дае-гардеш. Магические шахматы были в нашей семье в почете – по словам отца, эта игра развивала ум, логическое мышление и умение вовремя и к месту применять свой дар.
Потом я в чем-то его разочаровала, а сейчас от нашей семьи ничего не осталось.
Сестра погибла, брат исчез. Мама либо спала, либо проводила дни в пограничном состоянии. Жила в мире иллюзий, редко возвращаясь в реальность.
Но если это происходило, то заканчивалось ужасными приступами.
Поэтому она находилась под постоянным магическим воздействием. Заодно ей давали сильнейшие успокоительные, чтобы держать ее подальше от разрушающей сознание правды о том, что стало с нашей смьей.
Зато отец постоянно сидел в своей лаборатории, напоминая мне седого паука – но я все же стрясла с миссис Маппет обещание, что она обязательно последит, чтобы тот хоть что-нибудь ел.
– Прощай, папа! – сказала я уже от двери.
Не стала дожидаться ответа – знала, его не последует. Вернувшись в комнату, подхватила саквояж и корзину в одну руку, в другую взяла здоровенную клетку с Бельгашем, после чего поспешила на улицу.
Вернее, кое-как выбралась из дома, бочком-бочком протиснувшись по узкому коридору наружу.
Закрыла дверь плечом, удостоверившись, что магические плетения на ней и на окнах фасада накинуты правильно.
Это заклинание придумал отец, и меня он тоже ему научил. Чужим пытаться проникнуть в наш дом я бы настоятельно не советовала – это было чревато для них крайне неожиданными и болезненными последствиями.
Удостоверившись в том, что оттиск ауры миссис Маппет, новой сиделки, отпечатался ровно, и сюрпризов не будет, я поспешила на станцию.
Жили мы в самом центре Грно, на улице Славы Аренты, так что поймать извозчика не составило никакого труда.
Я даже поторговалась – исключительно из врожденной вредности, – после чего через десять минут оказалась на станции перехода. Как раз вовремя – заканчивалась регистрация отбывающих в Коринду.
Я встала в хвост очереди и не только все успела, но еще и просидела полчаса в душном помещении зала ожидания. Задерживался переход из самой Коринды, и никто не знал, что там стряслось.
