После того как Аркаша пропал, а вместе с ним исчезли все деньги с их счетов, Иваницкому пришлось отбиваться ото всех сразу — от кредиторов и заемщиков, от клиентов, от налоговиков и полиции с прокуратурой, и от строителей и даже работяг, которым не выплатили деньги за уже сделанную работу. Он крутился, как мог: проводил дни на допросах, работал с аудиторами, с налоговиками и банками, распродавал все, что у них имелось, перевел офис из центра города в занюханный спальный район на окраине. Он вел переговоры с администрацией с целью уговорить вложиться бюджетными средствами, закончить строительство и продать коттеджи, которые еще не выкуплены, чтобы покрыть хоть часть расходов.
В общем, пытался спасти уже утонувший и опустившийся на дно Марианской впадины корабль. И власть, и банки понимали незавидное положение Иваницкого, даже где-то сочувствовали и шли навстречу в основном в малозначащих мелочах. Но тут возникает труп Аркадия, и все становится до такой степени запутанно, что те же власти притормозили всякую свою помощь и поддержку, как говорится, до выяснения.
Я слушала жалобы, кивала, поддакивала и с нетерпением ждала, когда же Макс уже иссякнет, заткнется и выметется из моего кабинета.
Он таки ушел, осчастливив меня наконец-то наступившей тишиной и своим отсутствием, оставив меня совершенно без сил.
А когда уж почти стемнело, приехал господин Башкирцев. Уставший, несколько озабоченный, но полный оптимизма. Со всей природной неугомонностью он принялся обаять моих барышень, преуспев в этом с первой же минуты своего появления, за что и был моментально окружен заботой и получил роскошный горячий ужин из трех блюд.
Никто в этом городе не знал, что Башкирцев мой бывший муж.
Так сложилось. Выдернуть Илью из Москвы не в командировку, а хотя бы на выходные, не говоря про отпуск, было делом настолько сложным, что это превращалось в целую эпопею, в которой мне приходилось прибегать к шантажу его начальства с элементами истерик в виде рыдания у того, то бишь начальства, на плече, а также с уговорами самого Башкирцева и подрывной деятельностью в виде шпионского выключения звука его телефона, а то и самого телефона, в моменты, когда Башкирцев этого не видел.
Вот таким мытьем, катаньем и провокацией мне и удалось всего один раз за те три года, что мы были женаты, умыкнуть Илью Георгиевича знакомиться с бабушкой, которая по понятным причинам на нашей свадьбе не присутствовала.
