«А на похоронах что лучше не играть?» Старик подумал и сказал: «На похоронах лучше не играть «Позови меня с собой», а все остальное в минорчике вполне приемлемо».
— Смешно, — согласилась я без энтузиазма. — Особенно если не вспоминать о моей ситуации. — Призадумалась и поделилась неожиданной мыслью: — Хотя… «Позови меня с собой» применительно именно к моей ситуации, по-моему, звучит очень даже актуальненько.
Мы переглянулись и рассмеялись.
Грешно, наверное, люди погибли.
С другой стороны… сами себе дорожку-жизнь выбрали.
Ольга эта прекрасно понимала, от кого и чего бежит, что делает Аркаша, и буквально зубами в него вцепилась, вон, даже поехала за ним сюда, невзирая на очевидную опасность такого вояжа. Ну а про Иваницкого и говорить нечего — он такие пакости проворачивал, наверняка же отдавая себе отчет, чем это может закончиться. Вот оно и закончилось.
Как там сказал Илья? «Каждый сам звиздец своему счастью». Или он процитировал? Не суть — звиздец он везде звиздец, особенно своему счастью.
Мы еще о чем-то болтали, уже малозначительном, избегая непростых и трудных тем, и в какой-то момент внезапно замолчали.
Оба.
И смотрели друг на друга.
И чем дольше длилось это молчание глаза в глаза, тем труднее было его нарушить и тем невозможнее становилось вернуться к непринужденной беседе.
Илья собрался было что-то сказать, но я покачала головой и тихо попросила:
— Не надо говорить.
Он кивнул, соглашаясь, протянул мне руку и позвал чуть севшим от желания голосом:
— Иди ко мне.
И я пошла. Легко и свободно.
Встала из-за стола, шагнула к нему и вложила свою ладонь в его ожидающую руку. А он осторожно сжал мои пальцы и поднялся со стула, сразу же оказавшись совсем близко.
Рядом.
Придвинулся еще ближе, положил ладонь мне на щеку, заглянул в глаза и прошептал:
— Изумруды в янтаре. Поразительное сочетание.
— Дикое, — высказала свою версию я шепотом.
— Дикое, — согласился Илья. — Первобытное. Великолепное.
И поцеловал меня дурманяще нежным, глубоким поцелуем, будя во мне ту самую первобытную, темную и загадочную сторону моей женской натуры, которая гудящим пламенем рванула вверх от низа живота к голове, лишая сознания и любого намека на налет цивилизованности.
О чем там?
Мы снова потеряли разум и растворились друг в друге, забыв обо всем вокруг — какая память, какие мысли, когда так хорошо, что проще умереть, чем остановиться. И невозможно отодвинуться и покинуть объятия друг друга…"
"Я проснулась посреди ночи в уютной защищенности под рукой Ильи.
