И когда мы вышли на аллею, где поджидал меня Илья, он с виноватой улыбкой попросил:
— Кира Андреевна, мне надо поговорить с вами.
— О чем, Костя? — удивилась я.
Мы даже не были представлены друг другу, виделись пару раз, когда я приезжала к Аркаше в офис, и то так, мимолетно.
— Это касается Аркадия Павловича, — уклончиво объяснил он, напряженно посмотрев на Башкирцева.
— Так говорите, — разрешил Илья.
— Извините, но я хотел… — стушевался он, — с Кирой Андреевной, наедине. Это личное, но если она потом решит, что надо рассказать вам, то расскажет.
— Но если личное, — хмыкнул Башкирцев и демонстративно отошел всего на пару шагов в сторону."
"А Константин взял меня под локоток, плавно повернул, так, что мы оказались спиной к Илье, и медленно повел вперед, начав говорить проникновенным, с ноткой печали голосом:
— Кира Андреевна, вы знаете, как сильно вас любил Аркадий Павлович?
— Положим, себя он любил куда как больше, — отметила я очевидный факт и почувствовала напряжение от нескромного вопроса постороннего человека.
— Кира Андреевна, — продолжил вкрадчиво говорить парень, — давайте в память об Аркадии Павловиче вы спокойно проводите меня до машины, и мы немного прокатимся.
Я остановилась, посмотрела на него, как на больного, тут же почувствовала, как что-то твердое уперлось мне в бок.
— Я понимаю, — почти с грустью произнес он, — что вы не изъявите желания добровольно ездить со мной по моим делам, поэтому вынужден вас заставить, Кира Андреевна, прибегнув к помощи угроз в виде пистолета, приставленного к вашей печени.
Вы скажите этому своему полковнику, что мы отойдем ненадолго. Уговорите его нас не останавливать. Сквозные ранения брюшной полости и печени смертельны, Кира Андреевна.
— Ну перестаньте, — попеняла я ему тоном уставшей от проказ своего подопечного нянюшки. — Вы умный молодой человек, зачем вам нужны эти детективные захваты заложника, это же совершенно дурацкие книжные штампы. Да еще по-киношному пистолетиком угрожать. Ну, на самом деле, ерунда какая-то.
— Это вынужденная мера, Кира Андреевна, как бы пошло и избито это ни выглядело, — почти с сожалением признался Костя.
— Но ваш этот полковник московский и местные полицаи не дадут мне выехать из города, а мне надо покинуть область. И заметьте, они даже не подозревают меня, а просто тупо следят за всеми, кто хоть косвенно проходит по их делам об убийстве, и заставили всех подписать расписку о невыезде. Так что вы скажите что-нибудь своему церберу, чтобы он за нами не шел.
