А вот получаются ли у меня натурные съемки местности — вопрос, поскольку приходилось постоянно следить за Костей, ну уж как могла, так и снимала.
Но скоро наши кладбищенские бега закончились, Костя остановился возле дыры в старом каменном заборе, в самом дальнем углу кладбища, где уже несколько лет никого не хоронили, я еле-еле успела сунуть смартфон в карман, и приказал:
— Сюда. Я вас подсажу. — И попросил строго: — Только не делайте глупостей, Кира Андреевна, не надо пытаться бежать или еще что-то. Я выстрелю, не сомневайтесь.
— Да уж какое тут… — проворчала я и полезла в дыру.
Он почти сразу оказался возле меня, снова взял за руку, и мы начали спускаться по откосу в довольно крутой овраг, поднимавшийся по другому краю на дорогу. Но на какую-то другую дорогу, не ту, по которой мы ехали сюда.
Идти было тяжело через высокую траву и жесткие стебли растений, Костя торопливо двигался впереди и тащил меня за собой, держа выше локтя, мне снова удалось достать смартфон, и я уже практически внаглую, только лишь руку отвела в сторону, навела камеру на дорогу и дальше до каких-то непонятных строений.
А когда мы, сопя, помогая себе руками, едва не на четвереньках вскарабкались наверх, так я и вовсе умудрилась «панорамку» дать со стоявшими у обочины несколькими припаркованными машинами.
И даже сунула аппарат обратно в карман. Успела.
Я не боялась. Не знаю почему, может, потому что дурочка.
Но как-то мне было стыдно бояться этого мальчика, хотя я совершенно четко осознавала, насколько он опасен.
Но то ли мне за эту неделю так уже осточертело пугаться и переживать, то ли просто взыграл характер, не позволявший кланяться перед каким-то зарвавшимся пацаном — не знаю.
Вообще-то роль жертвы не была моим амплуа по жизни, да и страха такого уж прям сильного я не испытывала, было опасение, повышенное внимание и сосредоточенность и еще абсолютная уверенность, что Башкирцев меня вытащит из очередной передряги.
Так что впадать в уныние я, пожалуй, погожу — успею еще.
Тем временем мы снова куда-то бежали. На сей раз недалеко, метров двести по дороге, пока Костя не остановился у неказистой, старенькой «девятки». На ней даже сигнализация не стояла — он отпер водительскую дверцу ключом и распорядился:
— Забирайтесь, Кира Андреевна, и перелезайте сразу на пассажирское сиденье. — И для убедительности своего права приказывать ткнул меня дулом пистолета в спину.
«Да что ты тыкаешь!» — раздражилась я, но пока только мысленно.
