— Да все это самолюбование и игра на публику, дескать, смотрите все: вот я какой великолепный мужчина, способен на красивые поступки ради женщины. Это все такая фигня, Костя.
— И все же вы были единственной женщиной, которая вызывала в нем такие сильные чувства.
Мысленно я дурела от тупости происходящего — он взял меня в заложники, пистолетом тыкал и сидит теперь и разговаривает со мной о любви Аркаши, вместо того, чтобы сматываться.
Идиотизм крепчал.
Хотя я уже поняла, куда он клонит и какую идею вынашивает.
Ну-ну!
— Ну, хорошо, предположим, что какие-то чувства ко мне он испытывал, и что? — раздражилась я.
— Всем в городе известно, что Андреев заваливал вас подарками, ювелирными украшениями и так далее. Он мог оставить вам какие-то документы, ценные бумаги.
— Ах вот в чем дело! — изобразила я озарившее меня понимание и вздохнула тяжко. — Костя, вы хотя бы представляете, сколько раз мне задавали эти вопросы и какое количество людей, и каких именно людей, когда Аркадий сбежал? Хотя бы приблизительно?
— Это могут быть не бумаги, а какие-нибудь безделушки, сувениры, милые вещицы, истинную ценность и предназначение которых вы не понимаете, — напрягся он, явно начиная заводиться.
"
"— Костя, — стараясь выдержать спокойный, доброжелательный тон, принялась объяснять ему я, — я подала на развод с Аркадием через две недели после нашей свадьбы, большую часть времени, пока мы жили вместе, он провел в командировке.
И уходя от него, я не взяла ничего из того, что он мне преподносил. Вообще ничего, даже сувенирный магнитик на холодильник. Ни клочка бумажки или салфетки, никаких тряпок, украшений и драгоценностей, вообще ни-че-го!
— Он должен был вам что-то оставить! — заводился парень все больше. — Не мог не оставить! Вы единственная, кто ему был дорог!
— Ну, господи, спаси и все угодники иже с ним! — возмутилась я. — Опять все сначала!
— Так! — вдруг принял он решение.
— Мы сейчас поедем в одно тихое место и там спокойно поговорим!
— По-моему, из самого тихого места из всех возможных мы только что сбежали, — усмехнулась я невесело.
— Там тоже хорошо, — пообещал что-то туманное Константин, завел машину и тут же резко повернулся ко мне. — Дайте мне ваш телефон!
Ну вот, а я понадеялась на его нервную забывчивость. Все же он опасен именно импульсивностью, непредсказуемостью и изменчивостью настроения.
